Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
и Ефрона, – смущенно подумал Саша, до сих пор так и не выкроивший времени выбраться и посмотреть самолично – существует ли еще надгробье Великого Бабура или его след простыл. – Стыдното как… Но как это стало известно Еланцеву?»
– ТяньШанский, Пржевальский и Бежецкий. Вы только вслушайтесь в музыку этих фамилий! – надрывался Еланцев. – А вот еще интереснее…
– И от стены уже даже руин не осталось – все бачи на дувалы растащили, – хохотал штабротмистр Порываев.
«Так это же мой дневник! – узнал знакомую обложку Саша. – Вон, и уголок растрепан… Откуда он у поручика?… Да он же…»
На этот раз Еланцев, видимо, все же заложил чемто нужную страницу, поскольку распахнул на ней тетрадь сразу, без поисков.
– «Она просто прелесть, – прочел он, старательно подражая голосу актера Великосвятского – известного героялюбовника и звезды душещипательных дамских телесериалов. – Сколько шарма заключено в этой женщине… Я люблю ее. С ближайшей почтой я собираюсь отправить письмо батюшке, чтобы…»
– Еланцев, не смейте! Вы… вы подлец, сударь! – Сжав кулаки, бледный от ярости, Александр стоял и смотрел в лицо своему – как он думал еще недавно – другу. – Вы мерзкий подлец! Я… Я вас вызываю!
– «…испросить соизволения», – автоматически дочитал фразу поручик в гробовой тишине.
Лица всех присутствующих обернулись к Бежецкому, тишина сгустилась и стала прямотаки осязаемой, один лишь «игрок в нарды» капризно тянул из своего угла: «Продолжайте, Еланцев! Чего вы замолчали?…» – пока на него не зашикали.
Дело следовало завершить.
Александр приблизился к Еланцеву, все еще державшему в руке дневник и криво усмехавшемуся одним углом рта, помедлил секунду и размахнулся, чтобы от души влепить фату пощечину. Но поручик ловко перехватил его ладонь и так сжал, что хрустнули суставы.
– А вот это лишнее, мой мальчик. – В наглых глазах не было и капли обычной иронии. – Будем считать, что оскорбление действием имело место, Бежецкий. Я вас вызываю.
– Одумайтесь, поручик! – раздалось сразу несколько голосов. – К чему все это? Он пошутил…
– Вызов принят, – с какимто даже облегчением выдохнул Саша, с трудом вырвав свою руку из стального захвата Еланцева.
Утро выдалось прохладным, и все участники готовящейся драмы поеживались, немилосердно раздирая в зевках рты и кутаясь в плащи и куртки.
Отсюда, с горы, просыпающийся Кабул казался рельефной штабной картой. И если на высоте завывал прохладный ветер, в долине, судя по белесым иголочкам дымков, царила полная тишина.
– А ведь не май месяц, господа, – резонно заметил Еланцев, выбираясь из своего вездехода и поизвозчицки хлопая себя крестнакрест руками, чтобы хоть чуточку согреться. С каждым словом изо рта у него вылетали клубы пара.
– Совершенно верно, поручик, – добавил Иннокентий Порфирьевич, предусмотрительно захвативший с собой в горы подбитый ватой туземный халат (разве что тщательно выстиранный и избавленный от непременных «постояльцев» современными средствами санитарии) и теперь в него облачавшийся, разом становясь похожим на одного из аборигенов. – И, кроме того, осмелюсь заметить, мы с вами сейчас находимся на высоте двух с лишним тысяч метров над уровнем всеми нами любимого Финского залива.
– Кому как, – пожал плечами поручик. – Мне лично приятнее Москварека.
– Тогда вам легче, – нахлобучил на голову войлочный колпак полковник, окончательно превращаясь в туземца.
– Чем именно? – не понял ротмистр Жербицкий, этнографические изыски хирурга не разделявший, а посему облаченный в синтетическую камуфляжную куртку на меху из зимнего комплекта обмундирования.
– А Первопрестольная к Богу ближе…
Саша в пикировке участия не принимал, прохаживаясь по самому краю обрыва, по хрустящему под подошвами каменному крошеву. Несмотря на такую же, как у Жербицкого, куртку, его сотрясала крупная дрожь, и хотелось надеяться, что дрожи этой он должен быть благодарен лишь утреннему холоду, а не иной причине. По крайней мере, он сам в этом пытался себя убедить.
Крупный булыжник выскользнул изпод рубчатой подошвы горного ботинка и весело заскакал под гору, увлекая за собой собратьев и грозя вызвать камнепад.
– Осторожней, поручик! – тут же весело окликнул его Еланцев, отрываясь на мгновение от весьма приятного занятия: штабскапитан Нефедов откупорил флягу с коньяком и разливал желающим по пластиковым стаканчикам поистине живительную в такую погоду жидкость. – Вы что, решили свести счеты с жизнью самостоятельно? Без моего участия? Бросьте! Лучше ступайте к нам и дерните для сугреву полтинничек «Шустовского». Между прочим, полезно и в том случае,
