Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
Они явно бравируют перед “этими жандармами”, показывая свою действительно неплохую выучку. У осажденного уже два раза сдавали нервы, и он открывал беспорядочную пальбу, не жалея патронов, которых, судя по всему, у него было завались. У осаждающих появились первые потери: один из оперативников, совсем еще пацан, не выдержав пытки ожиданием, вдруг кинулся вниз по лестнице к своим через простреливаемое пространство, понадеявшись на русский авось. Как случается почти всегда, авось его подвел, и большую часть пути парень прокатился по ступеням с простреленными плечом и ногой. Какимто чудом, не увеличив списка пострадавших, его удалось втащить в “мертвое пространство” в тот самый момент, когда пули уже цокали вокруг его бесчувственного тела.
Операция неоправданно затягивается. Предводитель “спецотрядовцев”, не отзываясь на вопросы, напоминает медитирующего йога, видимо получая последние начальственные указания по вмонтированной в шлем рации. Бежецкий уже успел переговорить по напоминальнику с конторой и вызвал своих ребят. Пострадавший, вахмистр Иванов, отправлен в госпиталь.
Наконец старший спецгруппы, видимо получив все недоступные Александру ценные указания, кивает и, глядя на часы, медленно поднимает руку. Судя по его поведению, именно сейчас штурм и начнется. Один из полицейских протягивает Александру и его спутникам специальные маски с респираторами. Ага, будут применять газ. Да, оставшемуся наверху оперативнику придется немного поплакать и покашлять вместе с упорно обороняющимся “нарком”.
Гдето вдалеке слышатся выстрелы и звон стекол. Как и следовало ожидать, отвлекающий маневр: полиция как всегда действует грамотно. Старший из полицейских решительно дает отмашку. Все, началось! На верхнюю площадку летят дымовые гранаты, и через пару секунд все кругом заволакивается густым, как кисель, маревом. Немилосердно толкаясь, полицейские взлетают по лестнице. Их действия точны и выверены постоянными тренировками. Неудивительно – ведь приборы в шлемах, в отличие от всех остальных, позволяют им видеть в этом молочном коктейле. Выстрелов не слышно, видимо, осажденному уже не до стрельбы.
Раздается глухой сдвоенный хлопок: взорваны оба замка двери. Выстрелов попрежнему нет.
Дым потихоньку рассеивается, уже смутно видна распахнутая дверь. Из нее высовывается неясная фигура и машет рукой. Александр и вахмистр Нечипоренко торопливо поднимаются по лестнице. В квартире дыма почти нет, он, влекомый сквозняком, вползает с лестничной площадки, мутными спиралями завихряясь вокруг ног. Полицейский манит вошедших дальше.
В зале, на ворохе рассыпанных по полу прозрачных пакетиков с белой пудрой – “снежком”, опершись спиной на диван, полусидит человек. Даже от порога видно, что он безнадежно мертв: горло от уха до уха располосовано бритвой, валяющейся тут же, у окровавленной руки. Черты лица не разобрать – так оно измазано кровью. Кровь повсюду: на потолке, голых стенах. На полу в темной луже мокнет кургузый “ингрэм” без магазина. Видимо, патроны у осажденного кончились весьма не вовремя.
Старший полицейский устало тянет с головы шлем. Взлохмаченные седеющие волосы венчиком окружают уже солидную лысину, по красному от духоты, простоватому лицу вятского мужика катятся крупные капли пота. За старшим, как по команде, обнажают головы остальные полицейские, ктото торопливо крестится. Командир спецотряда хочет, видимо, чтото сказать, но только машет рукой, оборачивается к ротмистру и, видимо забывшись, кинув к “пустой” голове два пальца, шагает к выходу. Навстречу ему уже спешат подчиненные Бежецкого.
– Саша!
Вдруг, расталкивая всех, к Александру бросается Ленка. Откуда она здесь? Ей же положено быть в Германии? И вообще, почему он, ротмистр, здесь, почему руководит захватом, ведь он уже больше недели как служит по другому ведомству? А Нечипоренко, насколько он помнит, уволен в отставку по ранению еще в позапрошлом году! Бред какойто, фантасмагория…
Графиня Бежецкая повисает на шее Александра, смеясь и целуя его в губы. Не ответить невозможно. Летящие золотистые волосы щекочут лицо, лезут в глаза, настойчивые, как комары. Вдруг краем глаза ротмистр видит, что покойник уже не сидит безучастно: он поднимает голову, с трудом разлепляет слипшиеся от крови набрякшие веки и кривит в ухмылке тонкогубый рот. А в окровавленной руке – уже перезаряженный автомат.
Медленно, как во сне, Александр пытается прикрыть своим телом жену, одновременно шаря за пазухой в поисках наплечной кобуры с револьвером, который, как он отлично помнит, лежит в кабинете, в столе – ношение при себе огнестрельного оружия во дворце категорически запрещено. Но Лена, кажется,
