Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
спину Бежецкого и отвернулся: разумом он тоже не верил в то, что бретер Еланцев станет убивать юношу, но, как военный врач со стажем, отлично знал, что при забавах с огнестрельным оружием, подобных сегодняшней, жертвы скорее закономерность, чем случайность.
«Только бы не попала Герке вожжа под хвост! – молил он Бога. – Господи, только бы этот сумасброд пожалел мальчишку!..»
Мысль о том, что юный поручик может ранить или даже убить опытного дуэлянта, даже не приходила ему в голову.
– Иннокентий Порфирьевич, бросьте наудачу, – оторвал его от размышлений голос ротмистра.
Жербицкий протягивал на ладони серебряный рубль.
– Это еще зачем?
– Мы со штабскапитаном подумали и решили, что стреляться надо по жребию.
– Почему?
– Потому что оскорбленная сторона неявна, – со вздохом пояснил ротмистр. – А посему… Не тяните время, полковник. Метните, у вас рука легкая. Помните, как вы меня в штос…
– Давайте, – без лишних слов отобрал монету Седых, того карточного случая вспоминать не любивший.
Иннокентий Порфирьевич положил серебряный кругляш с портретом Петра Алексеевича на ноготь пальца, мысленно перекрестился и щелчком подбросил вверх. Закрутившись в сверкающую сферу, монета, с певучим звоном, описала короткую крутую дугу и шлепнулась прямо в подставленную ладонь хирурга. Для верности он тут же пришлепнул ее второй ладонью.
– У кого – что? – спросил он ротмистра.
– У поручика Бежецкого, полагаю, орел, – пожал плечами Жербицкий. – Молодые – они все орлы. А у Германа Владимировича, разумеется, решка. То есть профиль его величества Государя, я хотел сказать… Если вы, конечно, не имеете отдельного мнения.
– Не имею…
Полковник открыл жребий.
На ладони тускло поблескивал распростерший щедро усыпанные гербами провинций крылья двуглавый имперский орел…
* * *
– Что это такое? – Саша недоуменно вертел в руках громоздкий, неуклюжий на вид длинноствольный пистолет с резко скошенной назад рукоятью.
– «Парабеллум», – пояснил Нефедов, осторожно отводя от своего живота потертый вороненый ствол. – Не смотрите, что машинка неказиста, – бьет отлично и осечек не дает. Тяжеловат, правда… Вроде вашего «федорова».
– Да я знаю, что это за пистолет, – нетерпеливо прервал технический ликбез Бежецкий. – Мы в училище такие изучали. Но я полагал, что стреляться будем из табельного оружия или…
– Ну, уж извините, – развел руками немного раздосадованный штабскапитан. – Дуэльных «лепажей» не припаслис… Принято в наших Палестинах стреляться из этих вот игрушек. Традицияс. Армию Афганского королевства лет тридцать назад, как вы знаете, перевооружали немцы, поэтому «маузеров» и «парабеллумов» и прочего германского шурумбурума в здешних краях полнымполно. И на армейских складах, и в оружейных лавках, и у горных племен. Когда вопрос чести впервые встал ребром – после некоторого раздумья выбрали два «парабеллума». Чтобы, если ранят кого или, не дай бог, убьют, с законной точки зрения все было чисто. Ничего, мол, не знаем – оружие афганское, они, мазурики, и подстрелили.
– Понятно. Значит…
– Точно так. На этих двух машинках – по десятку душ, как минимум. Дайтека, – штабскапитан отобрал пистолет и близоруко сощурился на глубоко вбитые в металл цифры и литеры порядкового номера. – Ага, вам повезло. Это «триста пятьдесят третий» – из него два месяца назад капитана Агеева на тот свет отправили. А у Еланцева, стало быть, «семьсот двенадцатый» и биография пожиже. Не везет почемуто тем, кто с «семьсот двенадцатым» к барьеру становится. Так что у вас – все шансы. Вы ведь всерьез стреляться намерены?
– Конечно.
– И верно. К чему на дуэли настаивать, от мировой отказываться, если хочешь в молоко пальнуть. Цельте поручику чуть пониже третьей пуговицы на мундире – оно и будет в самый раз. Ваш выстрел первый. Так что, если повезет, останетесь живы.
– А…
– А если не повезет – прикройтесь вот так пистолетом. Дуэльный кодекс это позволяет. Хотя, если в голову… Ну, с богом, поручик. Надеюсь еще не раз выпить за ваше здоровье.
Штабс капитан повернулся и, хрустя каменным крошевом, быстро вышел из сектора поражения.
Сашу по прежнему колотило, но он, вспомнив, как герои книг шли под пистолет противника с открытой грудью, вжикнул молнией куртки и принялся неуклюже стаскивать ее, не выпуская из руки громоздкого пистолета. Порвал подкладку, зацепился рукоятью затвора, едва не прострелил себе ногу…
– Александр Павлович! – крикнул от группы офицеров, чтото горячо обсуждавших, полковник Седых. – Сейчас же оденьтесь! Что за гусарство? Вы простудитесь…
«Какое, к черту, простудитесь! – досадливо отмахнулся
