Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
поручик. И даже пугать разжалованием не буду. Вопервых, дальше некуда – разве только в солдаты, а вовторых… Месяц, самое большее два – и вы опять вернете свои звездочки обратно, как ворачивали уже не раз.
– Постараюсь, – улыбнулся поручик. – Здесь – это дело нехитрое.
– Охотно верю… Но оставить вашу выходку без последствий не могу. Сегодня же отправляйтесь с очередной командой туда, откуда только что прибыли. В Кандагар. Выполняйте.
– Так точно, – щелкнул каблуками Еланцев. – Тем более что Кабул мне прискучил. До свидания, поручик…
– А вы, Бежецкий, стыдитесь, – принялся генерал за Сашу, сразу забыв об Еланцеве. – Сегодня же я отпишу вашему батюшке…
– Позвольте! – вспыхнул Саша. – Мы виноваты оба! Поручик оскорбил меня, но вызвал его я!
– Молодцом, поручик! – улыбнулся Герман, уже взявшийся за дверную ручку. – Я в вас не ошибся.
– Не мелите чепухи, поручик! – повысил голос Мещеряков, и юноша увидел, как на виске его запульсировала жилка. – Отправляйтесь домой и служите… А вам, Еланцев, что, нужно особое приглашение?
– Мы виноваты оба, – упрямо повторил Саша. – И наказаны должны быть оба. Или позвольте нам завершить дуэль.
Генерал молчал пару минут, наливаясь краской, а потом яростно ударил кулаком по разлетевшимся в стороны бумагам.
– Молчаааать! Хотите наказания? Вы его получите. На передовую! В дозор! Нюхните пороху, маменькин сынок! Поваляйтесь мордой в грязи, в дерьме!..
– Так точно! – вытянулся Александр.
Но генерал отчегото взбеленился еще больше:
– Вон! Оба! И чтобы духу вашего здесь не было в течение суток.
Оставшись один в опустевшем кабинете, он несколько минут сопел, бесцельно черкая красным карандашом в какойто ведомости, потом рассмотрел испорченный напрочь документ, повертел его так и эдак, скомкал и швырнул в мусорную корзину.
– Штабскапитана Нейкварта, – буркнул он в мембрану телефона, морщась и потирая левую сторону груди. – Вы, штабскапитан? Как там фельдфебель Кантонистов? Уже приступил к службе?… Хромает?… Ну, это ничего. Пришлитека его ко мне, Федор Карлович…
Поручики, бок о бок, но не глядя друг на друга, миновали вестибюль штаба, охраняемый уже не давешним фельдфебелем, а незнакомым прапорщиком, и вышли на улицу.
– Хорошо держались, поручик, – улыбнулся Еланцев. – Вывелитаки из себя старика! До свидания? – Он протянул Саше руку, которую тот предпочел не заметить. – Поверьте, я совсем не хотел вас обидеть, – хмыкнул Герман, убирая повисшую в воздухе руку. – Дело в том, что…
– Меня не волнуют ваши оправдания, – ледяным тоном перебил его Бежецкий. – И я совсем не склонен оправдывать вас, тем более – прощать. Оскорбление, нанесенное вами, можно смыть только кровью. Рано или поздно мы снова встретимся, и тогда…
Саша резко повернулся и направился в свою сторону, а Еланцев, минуту помедлив и пожав плечами, в свою…
Прожекторы воровато пробегали по скучившимся у вертолетов людям, на миг выхватывая из темноты лица, в ослепительном свете казавшиеся плоскими картонными масками с черными провалами глазниц, и мчались кудато вдаль, чтобы через миг вернуться обратно.
– Зачем это? – пробормотал Саша, прикрывая глаза ладонью от очередного луча. – Почему нельзя наладить нормальное освещение?
Ему было не по себе: он всегда знал, что когданибудь этот миг наступит, готовился к нему, но расслабление последней недели свело всю готовность насмарку. Почеловечески следовало проститься с Варей, хотя бы сказать, что улетает в патруль, но… Но ноги прирастали к земле при одной мысли, что женщина заплачет, будет просить остаться… Пусть узнает, когда он уже будет далеко. Или…
– Зачем? – хохотнул давешний знакомецфельдфебель, уже без бинтов на ноге, хотя и заметно припадающий на раненую ногу. – Чтобы дура какаянибудь с высот прилетела? Пардону просим, ваше благородие.
– Ничегоничего, – пробормотал Бежецкий, до боли в пальцах сжимая автомат. – Когда же отлет?
– Да вот, ждем коекого, – откликнулся словоохотливый фельдфебель, както незаметно оказавшийся рядом с поручиком, которого колотила, не отпуская, нервная дрожь, почти такая же, как перед несостоявшейся дуэлью. И странное дело – Сашу это не коробило, наоборот, рядом с годившимся ему в отцы бывалым солдатом было както спокойно, надежно. Почти как со старым его «дядькой», дедовым денщиком Трофимычем – бессменным телохранителем и наперсником детских лет, терпеливо врачевавшим ссадины на локтях и коленках маленького Саши, выстругивающим перочинным ножиком деревянные мечи и меткие луки, учившим рубить ивовым прутом, будто саблей, головы могучим чертополоховым кустам… –
