Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
горячей крови…
* * *
Все кончилось быстрее, чем описано здесь.
Зверь по имени поручик Бежецкий стоял посреди крохотного каменного пятачка, дико озираясь и поводя окровавленным стволом автомата из стороны в сторону, но все уже было кончено: солдаты, перемахнув через гребень, занимали позицию, походя, переворачивали пинками разбросанные вокруг тела, не находя живых.
Напряжение понемногу уходило из тела юноши, уступая место жуткой усталости, от которой тряслись все без исключения мышцы. Только теперь он ощутил соленый вкус во рту, резкую боль в языке и выплюнул на ладонь какойто крошечный кровавый ошметок.
– Живы, вашбродь? – спросил его возникший рядом, как чертик из табакерки, Филиппыч. – Не зацепило ненароком?
– Я яжык шебе прикушил, – пожаловался подетски поручик, демонстрируя на грязной ладони потерю. – И не жаметил…
– Язык? – расхохотался фельдфебель. – Ну, это семечки! До свадьбы, чаю, заживет! Я, помнится, в первую свою атаку штаны намочил! Такой вот конфуз случился! И помалому, и побольшому. А выто как?
– Не жнаю… – с сомнением прислушался к своим ощущениям Саша. – Вроде порядок…
– Тогда молодцом! Верный знак, что вояка настоящий получится! А черта этого как завалили! Любодорого посмотреть. Черепушку – всмятку!
Странное дело, при виде разможженого лица врага Александр не почувствовал ничего…
– Двое живых, – указал стволом автомата в сторону каменного нагромождения, над которым все еще курилась, оседая, пыль, рядовой Жеменя. – Правда, недолго, наверное…
– Пойдем взглянем.
Пленные действительно были не жильцами на этом свете: старик со слипшимися от крови волосами лежал с закрытыми глазами, и грудь его вздымалась неровными толчками, словно там, под грубой крашениной его бесформенных одежек, таилась птица, яростно пытавшаяся вырваться наружу. Второй – молодой парень – лежал на боку, зажимая обеими руками живот и сквозь стиснутые блестящие, будто залитые красным лаком пальцы неторопливыми толчками выплескивалась черная кровь, тут же уходящая в щебень, припорошенный пылью.
Филиппыч, нагнувшись над раненым, произнес несколько коротких гортанных слов, но тот лишь зыркнул на него сплошь черными, без зрачков, глазами и попытался плюнуть. Увы, бессильный плевок кровавым сгустком повис на щеке.
– Бесполезно, – разогнулся фельдфебель. – Ничего не скажет. Одной ногой уже в своем раю, болезный… Пойдемте, вашбродь, оружие осмотрим трофейное. Степа, помоги им, – кивнул он солдату.
– А почему в раю, Филиппыч? – спросил Саша, когда они выбрались из каменного закута на волю: он с радостью ощущал, что прикушенный язык хотя и болит немилосердно, но уже вполне слушается его.
– Вера у них такая, – вздохнул старый служака. – Нехристи… Считают, что раз с оружием в руках за веру свою пали – сразу в рай попадут. Муллы их так говорят. А рай у них богатый – девки там голые скачут, медвино подносят… Вот и рвутся они туда. Живутто, прости господи, в нищете, как собаки…
Позади, один за другим, сухо треснули два одиночных выстрела, и Александр дернулся было назад, но фельдфебель удержал его за плечо.
– Не ходите, не надо… Они уж в раю своем.
– Зачем?… – повернул юноша к Филиппычу искаженное лицо. – Нельзя так!.. Они же пленные!
– Да не довезли бы мы их до госпиталя, – терпеливо, как несмышленому ребенку, попытался объяснить тот. – У старого черепушка пробита была – мозги наружу, а младший… Кровянка из брюха черная – значит, в печенку угодило. А это…
– Но это же пленные! – не слушал его Бежецкий. – Мы не имеем права… Международные конвенции…
– А ну – пойдем! – дернул его за рукав солдат. – Пойдем, ваше благородие.
Почти волоком фельдфебель подтащил офицера к краю площадки и указал вниз, на лениво дымящиеся остовы двух сгоревших дотла грузовиков. Они попали в засаду еще утром, и именно ради них здесь был отряд Бежецкого. Увы, помочь им уже не успели…
– А на это они имели право? Там ведь наши были – русские. А теперь их домой в цинке повезут. Все, что осталось. И Семенова нашего. На это у них право есть?
– Но международные конвенции…
– Какие еще конвенции? Они враги. И пали в бою. Или вы расскажете, что Жеменя им помог отмучиться? Под трибунал подведете парня?
– Нет, но…
– А на нет и суда нет. Это война, барин. Или мы их, или они нас – третьего не дано. Не изобрели еще третьего… Вы лучше, вашбродь, поглядите, красотато какая!.. – сменил тему Филиппыч.
И Саша против воли поднял глаза на действительно великолепный пейзаж, расстилающийся вокруг.
Облака, весь день скрывавшие солнце, под вечер раздуло ветром, и теперь косые лучи заходящего светила румянили снега на вершинах окрестных
