Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
не замечает опасности и, хохоча, скользкой рыбкой выворачивается из его рук.
– Неээт! – беззвучно кричит Александр.
Воздух плотен, как круто сваренный кисель, и упруго сопротивляется движениям. Револьвер, которого здесь никак не должно быть, никак не вытаскивается из кобуры. Все кругом становится зыбким и расплывчатым. Отчетливо видна только беззаботно кружащаяся по комнате Лена и развевающийся за ней в платном воздухе белоснежный кружевной шарфик. И, вопреки законам физики, так же ясно виден черный зрачок автомата: мертвец, держащий его, безнадежно смазан. Через мгновение автомат начинает медленно подпрыгивать в мертвой руке, а на белоснежной Лениной блузке расцветают зловещие пурпурные цветы…
– Неэээт!!!…
* * *
Бекбулатов, выслушав новый кошмар Александра, долго молча крутил баранку.
– Да, батенька, – тоном старого семейного доктора протянул он наконец. – Лечиться вам надо, господин Бежецкий, лечиться всенепременнейше.
После недолгого молчания Бежецкий с надеждой спросил:
– Слушай, Володька, а как там твой азиат поживает? Жив еще?
– Какой азиат? – машинально переспросил Бекбулатов, думая о чемто своем.
– Ну тот, помнишь: не то хивинец, не то афганец, ты еще говорил, до отъезда…
Владимир пристально поглядел в глаза другу и протянул:
– Аа. Склероз, батенька. Тоже пора в желтый дом. Да, есть в наличии такой лекарь.
– Слушай, Володь, свози меня к нему, а?
– Когда?
– Чем скорее, тем лучше. А то, понимаешь, Ленка приедет, а у меня дела все хуже и хуже. Так и на самом деле до психушки недалеко, до желтого дома. И безо всякого склероза.
Бекбулатов чтото недолго прикидывал в уме:
– Сегодня не смогу и завтра тоже, а вот во вторник, к вечеру, скажем, часиков в шесть… Тебя это устроит?
Странное дело, столько в его словах сквозило деловитости, граничащей с равнодушием, что Александра больно царапнуло по сердцу. Он тоже принял деловитый вид и сухо ответил:
– Вполне.
Всю дорогу до дома Александра они молчали. Разок Бекбулатов, видимо запоздало поняв неприглядность своего поведения, попытался загладить неловкость свежим анекдотом, но, как говорится, не встретил понимания у аудитории и быстро заткнулся. Выходя из машины у подъезда, Бежецкий бросил, обернувшись:
– Както изменился ты, Владимир, в последнее время. Перестаю я чтото тебя узнавать…
Ответом ему был только деланно беспечный взгляд штабротмистра и какаято вымученная улыбочка…
* * *
Александр поймал себя на мысли, что уже третий раз подряд перечитывает страницу документа, вынутого из папки. Мысли опять витали гдето далеко. В чем же всетаки дело? Откуда взялись эти кошмары, каждый раз разные, но, как на подбор, один жутче другого. Бежецкий, как давнымдавно в детстве начитавшись на сон грядущий братьев Гримм или Гоголя, уже боялся засыпать в одиночестве. Обманывая самого себя вновь обострившимся чувством, зачастил к Маргарите, но пугать эту чудесную женщину постоянными воплями спросонья быстро надоело, и число ночевок в уютном особняке было сведено до минимума.
Заходил Александр и к своему духовнику отцу Алексею в церковь Святого Николая в Новой Голландии. Старик попенял ротмистру на то, что за земными заботами тот совсем позабыл о Боге, но внимательно выслушал и дал несколько дельных советов. Однако ни молитвы, ни чтение на ночь Священного Писания не оказали особенного влияния на чудовищ и упырей из кошмарных сновидений. Они, правда, стали чуть менее реальными, как бы плоскими, но теперь до смерти тоскливыми… Просто невыносимо было нескончаемыми часами брести, проваливаясь по колено в скользкий, как льняное семя, песок, за медленно, не оборачиваясь уходящей за горизонт Леной, никак не реагировавшей на оклики, чтобы, вскочив в холодном поту, убедиться, что на часах нет и двух ночи, и снова проваливаться в сон, возвращаясь к безысходной и бесконечной погоне…
Пробовал ротмистр по русскому обычаю глушить кошмары водкой, однако, словно бы получив дополнительную силу от алкогольных паров, те становились еще невероятнее, чем прежде. Александр в них боролся с какимито совершенно фантастическими монстрами, тонул то в ледяной, то в огненной трясине, участвовал в шабаше запрудивших Дворцовую площадь мало чем отличавшихся от чертей совершенно маргинальных типов под предводительством какогото пожилого, невысокого, лысоватого и картавого субъекта, почемуто посреди огромной толпы отплясывавшего канкан на крыше старомодного бронеавтомобиля начала прошлого века, оттягивая большими пальцами рук подтяжки мешковатых брюк…
Пару дней ротмистру никак не давал прийти в себя вообще странный и непонятный сон.
Начала
