Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
молодой человек. – В первый раз, что ли! Ты понимаешь, что меня гложет…
И он, как мог нейтрально, изложил внимательно слушающему товарищу все происшедшее в санитарной машине.
– Так вот, Мотя, что я хотел спросить… – начал он, но Зацкер перебил его, воровато оглянувшись и накрыв Сашину руку своей узкой ладошкой.
– Вот что я тебе скажу, друг Бежецкий…
* * *
– Вы с ума сошли, Саша! – Иннокентий Порфирьевич побабьи всплеснул ладонями. – Какие еще наркотики? Право, вы сошли с ума! Постоянные дежурства действуют на ваш организм угнетающе. Давайте я положу вас на недельку в неврологию, попьете успокоительного, побеседуете со специалистами… Знаете, какой у нас есть замечательный психотерапевт?
– Я не сумасшедший, господин полковник. И патрулирование влияет на меня ничуть не более, чем на остальных.
– Но это же самая натуральная идея фикс! Вы наслушались солдатских баек и вообразили себе невесть что…
– Увы, Иннокентий Порфирьевич, – стоял на своем Бежецкий. – Это не байки. В некоторых гробах с погибшими в Россию отправляются наркотики. Я вас не обвиняю ни в чем, но некие люди…
– Воспользовались моей простотой? – сощурил глаз врач. – Моей мягкостью?
– Я этого не утверждаю…
– За чем же дело стало! Обвините меня! В мягкотелости, в разгильдяйстве, в потворстве преступникам! Еще в чемнибудь… А ну пойдемте! – взъярился вдруг полковник, выбираясь изза стола. – Пойдемте!
– Куда? – тоже поднялся на ноги поручик.
– Увидите…
Иннокентий Порфирьевич цепко ухватил Сашу за рукав и повлек кудато по коридорам, лестницам, в самые недра госпиталя, туда, где ему ранее никогда не приходилось бывать. Более того: молодой человек и не подозревал, что изнутри это не самое большое здание, которое ему приходилось видеть в своей жизни, так велико. По его мнению, они с провожатым уже были этажа на два ниже уровня земли, но врач все вел и вел кудато, будто призрак Вергилия, сопровождающий в ад поэта…
– Строили еще немцы, – ответил врач на невысказанный вопрос – даже будучи рассерженным, он оставался человеком вежливым и общительным. – В расчете на возможную ядерную войну. Даже если надземная часть госпиталя окажется уничтоженной, больные и персонал будут укрыты надежно. Тут даже своя автономная артезианская скважина и несколько генераторов имеются. Я, кстати, подумываю, чтобы перевести все свое хозяйство сюда, – очень уж досаждают ночные обстрелы. Только бы средства выцарапать в округе, а то за несколько лет аборигены умудрились загадить неиспользуемые этажи до ужаса.
– А впечатления не производит, – осторожно заметил Саша, озирая вымощенный плиткой коридор со сверкающими кафельными стенами: часть люминесцентных ламп, расположенных на потолке через каждые пять метров, не горела, но оставшихся вполне хватало.
– Что в коридоре взять? Только до освещения и добрались. А зайдите в любой бокс: разорение и хаос. Даже розетки из стен повывернуты и трубы отопления срезаны. Не говоря уже о прочих коммуникациях. Немцы – большие аккуратисты, но на такое обращение с плодами своих рук никак не рассчитывали… Кстати, мы пришли.
Спутники стояли перед мощной стальной дверью, напоминающей дверь в бомбоубежище. Аккуратно, по трафарету сделанная надпись не подразумевала иных толкований. «МОРГ».
– Вы покойников не боитесь? – спросил Иннокентий Порфирьевич, но тут же спохватился: – О чем это я? Боевой офицер… Пойдемте.
Настучав код на клавиатуре, врач взялся за массивную рукоять и с видимым трудом приоткрыл толстенную дверь. Изнутри пахнуло холодом и таким «ароматом», что у привыкшего с недавних пор ко многому Бежецкого перехватило горло.
– Формалин, – пояснил полковник. – Иных бедолаг привозят уже в таком состоянии, что одного охлаждения бывает маловато…
Парочка пересекла обширное помещение, заставленное металлическими столами, большая часть из которых пустовала. Лишь над самым дальним сиял многоламповый хирургический светильник, и виднелись две фигуры в зеленых балахонах, склонившиеся над третьей, до половины скрытой простыней. Не нужно было обладать чересчур большими познаниями в медицине, чтобы понять, чем заняты «зеленые человечки».
– Патологоанатом Марусевич с практикантом, – счел нужным пояснить Иннокентий Порфирьевич. – Вскрывают… Но это вам, думаю, без разницы. Так ведь?
Не отрываясь от своего занятия, один из «лекарей мертвых» отсалютовал начальнику зажатым в обтянутой резиной руке инструментом будто саблей и вернулся к своему неаппетитному занятию, а второй вообще не обратил на вошедших внимания, позвякивая чемто на пододвинутой к самому прозекторскому
