Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
это… – Медик осторожно извлек такой же изза плеча покойного: блик света пробежал по четырем звездочкам на тканном золоте погона. – Посмотрите сами.
Трудно было заставить взять в руки вещь, соприкасавшуюся с мертвым телом, пусть через ткань, но Саша решился.
– Смелее, смелее!
Из мешочка на ладонь посыпались какието невразумительные полупрозрачные гранулы, напоминающие крупные зерна риса.
– Силикагель, – пояснил полковник Седых. – Гранулы особого полимера, способные впитывать и связывать в себе огромное количество жидкости. Впитывают излишнюю влагу и заодно фиксируют тело в гробу. Использовать это вещество в таком деликатном деле предложил полковник медицинской службы Батдыев в ходе Южнокитайского конфликта. Тогда впервые было высочайше одобрено возвращение праха павших воинов на родину, но сразу же возникло немало проблем… Можете проверить – во всех мешочках то же самое. Человеку неискушенному действительно могло померещиться черт знает что…
– Так можно закрывать? – перебил врача рабочий с горелкой. – Вам, господа хорошие, разговоры разговаривать, а нам работать нужно. За просто так даже здесь не платят…
«Надо же было оказаться таким остолопом! – Саша шагал по улице, и, видимо, вид у него был такой, что встречные афганцы считали за благо посторониться и дать ему дорогу, несмотря на поздний час. – Ткнули носом, как сопливого щенка! Подумать только – принять чтото вроде детской присыпки за наркотики! Это простительно необразованному солдату, но офицеру!.. Ай да поручик: втравить меня в такую авантюру… Ну, это вам, милейший, даром не сойдет!..»
Он почти взбежал по лестнице и постучал в знакомую дверь.
– А, Саша… – открыл Зацкер, наверняка не готовившийся к приему гостей: в распахнутой на не слишком свежей нательной рубахе домашней куртке, старых камуфляжных брюках и шлепанцах местной работы на босу ногу. – А я тут мелким ремонтом собрался заняться… Нашел, понимаешь, дырку, из которой скорпионы лезут: дай, думаю, замажу алебастром…
И отшатнулся, выронив из перемазанной белым руки импровизированный шпатель и хватаясь за щеку.
– Вы с ума сошли! – округлил он глаза.
– Нет, милейший, это вы сошли с ума! – занес руку для второго удара поручик. – Как мальчишку… носом…
Занесенная рука повисла в воздухе: бить втянувшего голову в плечи щуплого поручика было противно.
– Секундантов можете прислать к капитану Нефедову, – вскинул он подбородок, презрительно глядя на Мотю, пытавшегося унять сочащуюся из носа кровь: чересчур уж жалким выглядел сейчас бывший приятель. – Выбор оружия за вами.
– Да не собираюсь я вас вызывать, – прогнусавил поручик, зажимая нос. – Объясните лучше толком, что произошло. Я ничего не понимаю, а вы с кулаками… У меня с детства нос слабый…
– Ничего не понимаете? – снова вскипел Бежецкий. – Нос слабый? А кто мне байки всякие рассказывал о наркотиках, якобы в гробах перевозимых? Я, как последний дурачок, отправился к полковнику Седых выяснять…
– Но я своими глазами видел пакеты с порошком!
– С гранулами, а не с порошком!
– А какая, спрашивается, разница! – Зацкер наконец догадался зажать кровоточащий нос тряпкой, валяющейся на стуле, и запрокинул голову.
– А такая, что эти гранулы – силикагель! Вам объяснить, что это такое? Впитывают излишнюю влагу! Чтобы покойники не прели в своих ящиках!
– Я знаю, что такое…
– Тем более. В общем, жду ваших секундантов. И с удовольствием прострелю вашу безмозглую башку. Честь имею!
– Постойте!.. – кинулся вслед за поручиком бедолага, но где догнать стремительно шагающего офицера в разношенных, сваливающихся с ног тапках…
* * *
Далекий тяжкий грохот заставил Сашу подскочить в постели.
«Что за чертовщина? – пробежала в одурманенном сном мозгу мысль. – Обстрел?… Или что?…»
Стекла в окне еще продолжали позвякивать, когда он соскользнул с постели и, схватив со стула одежду и портупею с кобурой, оказался за дверью.
Час был еще ранний, но прапорщик Деревянко, казалось, еще не ложился: одетый по форме, он пригнулся за дверью в мертвом для любого стрелка секторе и энергично манил к себе Бежецкого.
– Что там? – поинтересовался молодой человек, лихорадочно застегиваясь и поправляя ремни. – Миномет?
– Знаете, непохоже. – Прапорщик не выглядел человеком, вскочившим спросонья. – Миномет так не звучит. Это корабельное орудие какоето. Главного калибра. Или…
Во дворе раздался скрип тормозов, и чейто зычный голос, отлично слышимый даже без мегафона, потребовал:
– Офицеры – ко мне…
Трясясь в кузове крытого фургона бок о бок с поднятыми по тревоге солдатами,
