Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
Саша размышлял о сегодняшнем сне.
Снилась ему, как обычно в последние дни, все та же тягомотная околесица: он опять, в одиночку, разгружал неподъемные ящики, уже зная, что это не ящики, а гробы. Только во вспоротом гробу на этот раз был не убитый фельдфебель, а тот самый обгоревший капитантанкист, чтото силящийся сказать юноше, но лишь бессильно кривящий в бесплодных потугах безгубый рот, криво зашитый через край суровой ниткой. Не в силах выносить тяжкого зрелища, Саша закрыл гроб крышкой, легко преодолев сопротивление покойника…
– Подъем! – не слишком почтительно ткнул командира в бок Федюнин, и Бежецкий встрепенулся, отчаянно крутя головой: похоже, что он задремал и не заметил, как автомобиль добрался до места. – Станция Березай, кому надо – вылезай!
– Разговорчики, – буркнул поручик, зябко поводя плечами: надо было, конечно, одернуть разгильдяя, но нового унтерофицера еще не прислали, а тратить время на такого балбеса было жалко.
Аэродром был затянут дымкой, не собирающейся таять в утреннем безветрии, но, в отличие от привычного, пахнущего свежестью и всегда почемуто грибами тумана, сегодняшний вонял горелым.
Причина стала понятна сразу: метрах в пятистах от автомобиля, почти неразличимый среди затянувшего все вокруг смога, возвышался легко узнаваемый силуэт хвостового оперения «Пересвета». Одного, без самого транспортника. И оттуда, где ломаной линией оно обрывалось, густо валил черный нефтяной дым.
– Драгуны? – прохрипел незнакомый капитан, перемазанный копотью так, словно только что выбрался из печной трубы. – Молодцом! Поручик, берите своих людей и топайте вон туда, – закопченная пятерня отмахнула кудато в сторону горящего самолета. – Да не кучей! Растянитесь цепью и внимательно смотрите под ноги. Вот вам вешки – втыкайте возле каждого обнаруженного предмета. Все, пошли!..
Не обращая больше внимания на воинство Бежецкого, чумазый капитан рысцой кинулся к еще двум выруливающим на летное поле фургонам.
– А что случилось? – запоздало бросил вслед ему Саша, не надеясь на ответ, но тот услышал.
– Чурки с гор! – зло проговорил, как выплюнул, капитан, и юноша вдруг вспомнил его – один из любителей нард, всегда заседавший в дальнем конце «клуба». – Шарахнули ракетой на взлете… Благо бы на небольшой высоте – могли бы сесть на брюхо, а так… – Он сокрушенно махнул рукой и потрусил к машинам.
Все было ясно…
* * *
– А это что такое? – Федюнин присел возле бесформенного куска, все еще слабо дымящегося, и осторожно потыкал в него черенком вешки. – Отмечать или как?
– Все отмечать, – буркнул поручик, втыкая свой знак возле чьейто ноги, оторванной ниже колена: начищенный ботинок совсем не пострадал, чего нельзя было сказать об остальной обгоревшей культе с остатками ткани вокруг щиколотки и сахарнобелой длинной костью, торчащей из лохмотьев темной плоти.
За прошедшие два часа мозг настолько отупел от увиденного, что эта деталь еще недавно живого, трепещущего человеческого тела уже не вызывала эмоций, будто выброшенный за ненадобностью старый сапог – валяется себе какойто мусор и валяется. Наступила защитная реакция организма, не позволяющая живому сорваться с винта при виде мертвого. Ведь чего только не увидел Саша за эти два часа…
Вокруг, полускрытые дымкой, как привидения, бродили размытые человеческие фигуры. Казалось, грибники туманным утром устроили «тихую охоту» в странном лесу без деревьев. Только вот грибы им попадались страшненькие…
Бежецкий совсем не был специалистом в таких вопросах, но тут все казалось понятным даже ему: ракета «землявоздух» – скорее всего одна из «Эрроу», что в числе других контрабандных поставок тоненькими ручейками сочились через горную границу с Британской Индией, – заставила сдетонировать вместительные баки «Пересвета», полные горючего. Естественно, что не выжил никто. Даже относительно целые тела попадались очень редко – все больше разорванные на куски, переломанные, обгоревшие.
– Вот ни себе хрена! – услышал Саша голос Федюнина. – Вы только поглядите, ваше благородие!
«Что он там нашел, – подумал офицер, втыкая вешку возле расщепленной пассажирской скамьи. – Опять какуюнибудь ерунду, поди!»
Он поспешил к солдату, склонившемуся над чемто большим, угловатым.
Нет, солдат на этот раз нашел не ерунду.
Глубоко врезавшись в сухую почву уцелевшим краем, на земле лежал один из гробов – точно такой же, какие вчера поручик видел в морге. Деревянная наружная обшивка раскололась при ударе о землю, рассыпавшись по досочке, а сам цинковый ящик сильно деформировался, лопнул по спайке, и к тому же передняя его часть отсутствовала напрочь, будто откушенная гигантскими
