Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
ножницами. Все вокруг было усеяно знакомыми мешочками, целыми и лопнувшими. Только этот силикогель почемуто был похож на муку или сахарную пудру. Бежецкий нагнулся и поднял один кулечек, удивившись, что внутри матерчатого мешочка там еще один – из полиэтиленовой пленки.
«Как же он будет влагу впитывать?»
Порошок обильно перепачкал пальцы, невесомым облачком повис в воздухе, распространяя резкий запах…
– Смотрите, ваше благородие! – Федюнин совал ему под нос обгоревшую с одного конца доску от ящика. – Селюнин наш это!
На доске чернела трафаретная надпись «…терофицер Селюнин».
– А это что у вас такое? – Солдат обмакнул в мешочек грязный палец, подозрительно понюхал облепивший его порошок, осторожно лизнул кончиком языка…
– Вы знаете, что это такое, вашбродь? – выпучил он глаза на офицера. – Это же…
Но тот и сам уже догадался, что это такое…
* * *
– Вы арестованы, поручик!
Размалеванный камуфляжными цветами вездеход ждал Бежецкого на краю аэродрома. Повинуясь сигналу ротмистра с темнозелеными эмблемами Корпуса на воротнике, два дюжих вахмистра споро обыскали не пытающегося сопротивляться офицера и, защелкнув у него на запястьях вороненые дужки наручников, усадили в просторный кузов.
– Ну что, расскажете сами, как все было? – устало спросил жандарм, устроившись на металлической скамейке перед Сашей. – Курите?
Подручные его скрылись в кабине, оставив офицеров наедине, и вездеход медленно тронулся с места.
– В чем меня обвиняют?
– Пока ни в чем, – пожал плечами ротмистр, прикуривая от металлической зажигалки. – Но, думаю, вскоре обвинят в убийстве.
– В убийстве?
– Это у вас манера такая, поручик, повторять последнее слово? – улыбнулся жандарм. – Разве я непонятно выразился?
– И кого я убил? – откинулся на металлический борт Саша, думая про себя: «Какой бред! Право, я, должно быть, еще сплю… Хотя во сне вроде бы не чувствуют запахов, а амбре тут…»
– У вас нос чемто белым перемазан, – заметил собеседник. – Дада, вот тут. Все, стерли. Не алебастр, случаем?
– С чего вы взяли? – пробормотал молодой человек и вдруг все вспомнил: алебастр, поручик Зацкер, зажимающий нос перемазанной белым тряпкой, капли крови на полу…
– Ага! – Ротмистр, пытливо вглядывающийся в лицо Бежецкого, улыбнулся. – Вспомнили! Каковы были мотивы убийства? Чего плохого вам сделал Зацкер?
– При чем тут Матвей?… – Саше снова показалось, что это – ужасный, неправдоподобный кошмар. Вроде того – с разгрузкой ящиков. – И вообще, куда мы едем?
– Сначала на квартиру упомянутого поручика, – заскучал жандарм. – Там вы покажете, как все было. Под протокол. А потом, думаю, в гарнизонную гауптвахту. Ну что, не хотите говорить?
– Пока воздержусь…
В квартире бедняги Зацкера было всего несколько человек. Самого его, вероятно, уже увезли, только возле стола, на полу виднелся грубо очерченный мелом человеческий силуэт с темным пятном на месте головы.
– Ну, что нам скажет криминалистика? – весело поинтересовался ротмистр, потирая руки, будто в предвкушении вкусного обеда.
– Криминалистика скажет, что молодого человека можно отпускать, – мельком глянул на закованного в наручники Сашу пожилой лысоватый жандарм в белом халате, накинутом поверх мундира. – Явное самоубийство, господин Кавелин.
– Не может быть! – Улыбку с лица жандарма как ветром сдуло. – Вы ничего не путаете, Мельников?
– Отнюдь, – пожал плечами криминалист. – Вот он пистолет, из которого произведен выстрел. – Он кивнул на лежащий на столе пластиковый пакет. – Отпечатки на рукояти и спусковом крючке четкие. Найден, как и должно быть, справа от тела…
– Но как могли проглядеть пистолет при первичном осмотре?
– Это вы своих гавриков спросите, Кирилл Сергеевич, – ядовито улыбнулся криминалист. – А я вот сразу нашел. Под циновку закатился пистолет. Вон там, – он указал пальцем, – у окна.
– И как он там, с позволения спросить, оказался?
– Элементарно. У покойного поручика, как вы успели, наверное, заметить, конституция тонкая, хрупкая. Как у девушки, если уместно такое сравнение. А пистолет, – криминалист снова кивнул на пакет, – «люгер». Та еще машинка. Вот и выбило его отдачей из мертвой руки. Такое бывает, – покивал он своим словам. – И довольно часто. Так что отпускайте молодого человека, Кавелин, он вне подозрений.
– Еще отпечатки пальцев следует сверить, – проворчал ротмистр, отпирая ключиком браслеты, уже успевшие врезаться в Сашины запястья.
– Уверен, что они окажутся принадлежащими Зацкеру, – пожал плечами криминалист. – У меня, Кирилл Сергеевич, большой опыт в подобных делах…
