Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
– А почему вы решили, что это я убил Матвея? – спросил Бежецкий, когда они с жандармом спустились вниз.
– Вас вчера видело множество народу, – пожал плечами Кавелин, закуривая. – Когда вы, подобно фурии, неслись сюда, ничего перед собой не замечая. А потом… Вы же знаете, какая в туземных домах звукоизоляция? Вашу ссору тоже слышали многие. И то, как вы надавали бедняге пощечин.
– А выстрел они тоже слышали?
– Нет, выстрела никто не слышал. Ночью был обстрел, как вы знаете.
– Так я, повашему, надавал Моте… Матвею пощечин, а потом вернулся и под покровом ночи пристрелил его? Бред.
– Почему бред? Всякое бывает… А с чего вы так осерчали на поручика? Знающие вас люди говорят, что вы с ним были дружны.
– Это наше с ним дело, – насупился молодой человек.
– Не хотите говорить – как хотите, – жандарм затянулся дымком. – А что вы делали вчера в госпитале?
– Заходил еще к одному своему другу, полковнику медслужбы Седых, – с вызовом ответил поручик. – Или знающие меня люди не сообщили вам, что я и с ним дружен?
– Да не ершитесь вы… – вздохнул Кирилл Сергеевич. – Тут трагедия случилась, а он со своим гонором шляхетским… Я понять хочу – с чего это такой человек, как Зацкер, решил пустить себе пулю в висок. Жизнерадостный, общительный… Испугался дуэли, как вы думаете?
– Вряд ли, – теперь пожал плечами Александр. – Матвей трусом не был… Действительно, с чего ему стреляться? Остыли бы оба, выпили мировую… Он ведь меня даже не вызвал. Наоборот, бежал за мной, хотел чтото объяснить…
– Что объяснить?
– Откуда я знаю…
Александру снилась ночная майская гроза, бушующая за окном усадьбы в Бежцах. И так сладко спалось на мягких перинах под грохот грома за окном, что совсем не хотелось просыпаться…
Он открыл глаза и долго лежал в душной темноте, не понимая, где находится. Лишь металлический стук над самым ухом спустил его с небес на землю. И мягкие перины сразу же превратились в пыльный брезент, жесткий, словно картон, да еще немилосердно колющий чемто угловатым в бок, а спальня отчего дома – в пропахшее бензином, оружейной смазкой и потом нутро бронированного вездехода «Майбах». Стук повторился, и поручик откинул прямоугольную створку люка, впустив внутрь поток раскаленного воздуха и сноп яркого, будто вольтова дуга прожектора, солнечного света.
– Чего тебе? – буркнул он, с силой протирая обеими руками лицо и ненавидя себя за скрипящую под ладонями щетину, – побриться здесь было решительно невозможно, да и на умывание манипуляции с чуть влажной салфеткой походили мало.
– Персы, ваше благородие! – гаркнул Федюнин, лихо козырнув, хотя для отдания чести его головной убор – мятаяпремятая панама германского тропического образца подходила мало. – Вас требуют!
– Подождут, – поручик, играющий роль афганского «турона»
потянулся, одернул мундирчик мышиного цвета и нахлобучил на голову офицерскую фуражку с огромным, разлапистым гербомкокардой. – Не в России – тут никто никуда не торопится.
Маскарад казался чудачеством лишь на первый взгляд: здесь, в ста километрах восточнее Герата, начиналась зона ответственности персидской армии. А персы, хотя и числились ближайшими союзниками России на Востоке, сквозь пальцы смотрели на британскую разведку, агенты которой кишели на западе Афганского королевства, как вши в халате странствующего дервиша.
Да и авиации Соединенного Королевства полеты над Гератом не возбранялись, равно как и над севером страны, граничащим с Империей. По пути к обозначенному на карте Берлинского департамента геодезии и картографии жирным красным кружком пункту встречи на куцую «автоколонну» Бежецкого целых три раза пикировали братьяблизнецы того самого «Старфайтера», что сопровождал «Комету» в памятный «день прибытия». Но поручик не зря давил в себе желание схватиться за укрепленный на турели вместо штатного «МГ» новенький зенитный «перун» Тульского Императорского оружейного завода – удовлетворив любопытство, «бобби» снова набирали высоту, скрываясь за сжимающими дорогу горами. А значит, «маскарад с переодеванием» пока действовал: вряд ли с самолета можно разглядеть, что под панамами и фуражками скрываются вовсе не азиатские, а вполне даже славянские лица.
Колонну грузовиков, прибывших из Персии, возглавлял легкий армейский вездеход, именуемый на английский лад «джипом». Высокий черноусый офицер в горчичной форме и пробковом шлеме, неприятно напоминавшем о «потенциальном противнике», четко бросил два пальца к козырьку и чтото затараторил на гортанном наречии, весьма отдаленно напоминавшем кабульский дари.
