Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
пейзаж» вокруг наконец сменился более присущими Востоку строениями. Провожатый провел Сашу по нескольким лестницам и коридорам, с каждым разом все богаче и изящнее украшенным, и наконец оба остановились перед высокой дверью из какогото ценного дерева, покрытой затейливым орнаментом и украшенной серебряными инкрустациями.
– Прошу вас, поручик, – предупредил штабскапитан, заметно волнуясь, – быть самим собой. Почтительность, но не более. МахмудХан – человек европейского воспитания и не любит, когда перед ним лебезят. Также он очень проницателен и легко улавливает всякую фальшь.
– Как же мне быть? – смутился Александр. – Всетаки он принц крови, один из наследников престола…
– А вы ведите себя так, будто он не принц и не наследник, а просто человек, стоящий несколько выше вас по иерархии. Вы ведь, я знаю, легко и просто общаетесь со своими коллегами по службе. Теми, кто выше вас на рангдругой… Даже с полковниками, – улыбнулся посланец принца.
– Вы и про полковника Седых знаете…
– Я обязан про все знать, – пожал плечами Джафар. – Служба такая. Но не смущайтесь – этот пример подходит, как никакой иной: общение без излишнего напряжения, но и без панибратства. То, что нужно.
– Не знаю, смогу ли я…
– Сможете. Надеюсь, что вы подружитесь с принцем.
Не оставляя Бежецкому времени на раздумье, гвардеец негромко постучал в дверь апартаментов принца пальцем, затянутым в белую лайку, и, уловив привычным ухом царедворца не слышное никому иному приглашение, бесшумно приоткрыл ее, вежливо пропуская вперед бледного от волнения молодого человека. И тот, помедлив, сделал шаг в полутьму покоев, наполненных незнакомыми ароматами…
* * *
– Я вряд ли бы смог поступить так, как вы…
Собеседники сидели друг против друга за столом, накрытым весьма скромно даже по европейским понятиям: две крошечные фарфоровые чашки, высокий серебряный кофейник, небольшое блюдо со сладостями… И никакого алкоголя – Аллах всеведущ.
Кроме мужчин, в большой, полутемной комнате не было никого, лишь за занавеской в дальнем углу, откуда доносилась тихая и приятная струнная музыка, угадывалось чьето присутствие – слишком уж не похоже было, чтобы такая прихотливая мелодия издавалась какимнибудь чудом техники вроде магнитофона. Хозяин, не обращая внимания на разницу в положении между ним и гостем, сам подливал ему и себе кофе, когда чашки пустели, и вообще – Александр очень скоро перестал чувствовать стеснение в общении со своим ровесником, возможно, лишь чутьчуть старше его по возрасту.
Махмуд Хан оказался удивительно похож на своего кузена – сыграло свою роль то, что их отцы были родными братьями, а матери – близкими родственницами, – то же тонкое, похожее на девичье лицо, чуть более полные, чем следовало бы по европейским стандартам мужской красоты, губы, большие карие глаза. Разве что у принца Махмуда они были печальны и кротки, и в них ни разу не вспыхнули те кровожадные искры, что приметил у ИбрагимХана Бежецкий.
Вообще, этот принц оказался превосходным собеседником, умеющим слушать, когда нужно, и вставлять реплики к месту. Привыкший к горячим спорам в «клубе», где зачастую каждый твердил свое, не слушая другого, а его, в свою очередь, перебивали другие, Саша поддался магии повосточному неспешной беседы. А поддавшись, неожиданно для самого себя поведал этому виденному в первый, а может быть, и в последний раз в жизни человеку почти всю свою нехитрую историю. Не утаив почти ничего. Ну, разве что не зацикливаясь на тех моментах, которые человек чести предпочтет оставить неозвученными.
И теперь, когда исповедь его подошла к концу, сиятельный собеседник сделался еще более задумчивым, чем прежде. Какие мысли бродили в его голове под чемто вроде тюрбана, полностью скрывающим волосы, было непонятно, но тень, время от времени пробегающая по его лицу, говорила о многом. Уж ктокто, а этот царственный молодой человек не был равнодушен к истории поручика.
– Оно и понятно, – осторожно нарушил затянувшуюся паузу Александр. – Вы – наследник престола…
– Я не об этом, – сделал изящный жест рукой принц. – Наследник не наследник… Вы сильнее меня, Александр. У вас получилось изменить свою жизнь так, как вам захотелось, а я… Пленник в золотой клетке, – чуть скривил губы в горькой улыбке МахмудХан. – Один из петухов, хозяин которых еще не решил – кому из них оттяпать голову и сунуть в суп, а кого отправить в курятник топтать кур.
Грубое, простонародное сравнение в устах этого утонченного человека не резало слух. Может быть, все дело во французском языке, на котором общались собеседники? Недаром же говорят, что язык Вольтера и Дидро способен облагородить даже площадную брань.
– Не
