Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
только дворяне! И не просто какиенибудь, выслужившие за присутственным столом орденок и чин, а потомственные! То есть те, для кого честь и жизнь должны быть связаны накрепко.
Ну ладно, ладно! Заслуг жандармов в борьбе с врагами престола и носителями чуждых идей никто не отрицает. Социалисты, анархисты, прочие «исты»… Сашу воротило от таких понятий, но… Как же при всем этом быть с честью…
В этом1 месте возникла смущающая молодого человека нестыковка: жандармы – люди, по определению бесчестные, но кто же, как не они – люди без чести, – будут бороться с еще более бесчестными людьми? Саша вспомнил безликого «скнипу», совавшего ему брошюрки в московском аэропорту, и его передернуло: те, кто не брезгует замарать руки, вычищая этакое дерьмо, достойны некоторой толики уважения. Небольшой, конечно, но…
Саша задумался. Если в Кабуле действует британский резидент, то почему бы ему не скрываться под личиной новенького, с иголочки, поручика, прибывшего из столицы? Документы? Для мощной разведки это не проблемы. Сколько Саша видел фильмов и читал книг о том, как наша доблестная контрразведка раскрывала глубоко законспирированные шпионские сети, обезвреживала кровавых диверсантов, выводила на чистую воду агентов… Беллетристика? Но ведь в основе любой выдумки лежат реальные факты! Может быть, глубокоглубоко, но реальные!
«Но я то знаю, что я не шпион, – одернул сам себя поручик. – А значит, рядом должен действовать ктото, кому выгодно перевести подозрения на подходящую персону. То есть – на меня. И кто же это может быть?…»
«Старых» офицеров Александр отмел сразу: не верил он в такую подготовку, при которой можно долго ходить под смертью, но не раскрыть себя. Оставались новички вроде него самого. А их было совсем немного: корнеты Барышников, Летихин, Парвусов, Сотников, поручики Ильин, Северцев, фон Минден…
Фон Минден.
Память послушно выдала Александру целый ряд «снимков». Вот он сталкивается со взъерошенным, раскрасневшимся рыжим поручиком у дверей Мещерякова, вот тот же персонаж, но белый как полотно у дверей ватерклозета в посольском особняке в прошлое Рождество после самоубийства чиновника Кобылкина, вот смазанное лицо фон Миндена за спиной лицедействующего Еланцева, вот он же нависает над столом, где в суповой миске сражаются два Мотиных скорпиона, увлеченно наблюдая… Наблюдая или кося глазом на них с Зацкером, беседующих о перевозимых в гробах наркотиках?
«А ведь поручикто подъедается при интендантстве! – едва не вскочил с постели Бежецкий. – А значит, знает, какие грузы и откуда придут! Это военная тайна, но онто – свой человек. Вот и обстрел под Гератом!..»
Молодой человек вспоминал факты, выстраивал их в цепочку, и с каждым вспомненным им случаем ему казалось, что вина рыжеволосого поручика доказана. Даже рыжина его волос, такая обычная для обитателей Британии, легла в фундамент обвинительного заключения!
С радостной мыслью, что только что раскрыл глубоко законспирированного шпиона, он и уснул далеко за полночь. И во сне ему снилось, как он, подобно обожаемым в отрочестве героям детективных романов, крадется по крышам домов за неуловимым шпионом, разрушает его хитроумные планы, спасается из коварных ловушек…
* * *
– Вот о чем вам нужно, поручик, записать для потомства…
Офицеры стояли на крошечной площадке, прилепившейся с одного края к отвесной скале, а с другого – переходящей в широкую каменистую осыпь, круто спускающуюся к дороге, зажатой между гор.
А по дороге медленно текла людская река…
Толпы – иначе не назвать – понурых, покрытых пылью людей брели кучками и вразнобой, уныло пыля ботинками по лишь отдаленно претендующей на асфальтированную дороге. Ктото нес винтовку на плече, как лопату, ктото – закинутой, как положено, за плечо, ктото, вероятно, примостив поклажу на один из автомобилей, время от времени проталкивающихся сквозь людское скопление, шагал налегке. Колеса и подошвы поднимали столько белесой пыли, неподвижно висящей в безветрии, что люди и машины, казалось, плыли в молочном киселе. Словно посланцы из прошлого, вдоль колонны то в одну, то в другую сторону проезжали всадники на конях, сплошь сивых от оседающей на шерсть известковой взвеси.
– Неужели раньше так воевали? – не выдержал Саша, оторвавшись от созерцания нескончаемого человеческого потока, струящегося внизу.
– Увы, увы… И не так давно. – Капитан Нефедов брезгливо стряхнул с рукава пыль, невероятным образом добирающуюся и сюда, на пятидесятиметровую высоту. – Лет пятьдесят – семьдесят назад и наши деды точно так же топали по приказу царябатюшки за тридевять земель искать то, не знаю что…
Саша промолчал: Нефедов в целом был ему симпатичен,
