Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
рядом. – Мажордомы и церемонии остались в Кабуле – у нас тут попростому, посолдатски. Как у вас, у русских, говорят? – повернулся он к поручику. – Стоя не узнаешь истины? Както так…
– В ногах правды нет, – как мог точнее перевел на французский поговорку Александр, только сейчас, при виде деликатесных яств и их одуряющем аромате, понявший, как он голоден – с самого утра маковой росинки во рту не было.
– Ооо! – восторженно захлопал в ладоши принц. – Селим! – крикнул он через стол сухощавому господину средних лет в европейском платье и очках. – Запиши для памяти! Это мой секретарь, – объяснил он гостю. – А когдато учил меня грамматике. Сделаю его министром народного образования.
Придворные, исподтишка переругиваясь и толкаясь, заняли места вокруг стола, с вожделением глядя на блюда и судки, исходящие паром. Двум или трем места не досталось, и они грустно маячили неподалеку, боясь вызвать гнев наследника. Саша с раскаянием подумал, что один из них, вероятно, должен был сидеть на его месте. Честно говоря, он бы сейчас с удовольствием поменялся с любым из них: сидеть поазиатски, поджав ноги, он так и не научился, а удобно развалиться на подушках по примеру принца было немыслимо.
Ибрагим Хан тем временем налил в свою пиалу из изящного пузатого чайничка нечто темное и любезно наполнил пиалу гостя.
– Ну, за победу над проклятыми мятежниками! – поднял он свой сосуд и жадно припал к нему.
Все последовали примеру повелителя, и оставаться в стороне Саша просто не мог. Он смело отхлебнул похожей на холодный чай жидкости и… заперхал, подавившись.
– Что… это? – едва смог выдавить он, пока осушивший свою чашку до дна принц со смехом колотил его по спине ладонью.
– Как что? Коньяк! Великолепный французский коньяк!
– Но как же?…
– Аллах не видит! – с показным благочестием воздел руки к парчовому потолку наследник, кося на соседа плутоватым глазом. – Ночь на дворе, да и пьем мы из чайных пиал. Пусть думает, что это чай!
Шутка принца была встречена громовым хохотом, и Александр, подумав, тоже криво улыбнулся: в чужой монастырь со своим уставом не лезут…
Коньячные пары туманили отвыкшую от деликатных напитков голову, сборище уже не казалось таким неприятным, а сосед так вообще стал симпатичен…
– За его королевское величество! – крикнул какойто военный с противоположного конца стола.
На него тут же зашикали, делая страшные глаза, но ИбрагимХан оценил «оговорку» лизоблюда и поднял свою чашу.
– За его величество! – провозгласил он.
Бежецкий тоже ничего не имел против…
* * *
– У вас не болит голова, граф?
Принц сегодня выглядел из рук вон плохо – желтоватая кожа, набрякшие под глазами мешочки, трясущиеся руки… Саша предполагал, что сам смотрится немногим лучше, поэтому дипломатично промолчал.
– А у меня болит, – пожаловался его высочество, жадно осушая третий за утро стакан зельтерской с аспирином. – Очень сильно болит… Право, стоит повесить поставщика двора! Выдает какоето пойло за французский коньяк, негодяй! Ну ничего, вернемся в столицу – пожалеет, каналья, что народился на свет!
Тусклые с перепою глаза ИбрагимХана при этом кровожадно засветились, и поручик про себя пожалел ни в чем не повинного купца: коньяк был превосходный, высшей марки, но дело, как всегда, было не в качестве, а в количестве выпитого…
Он довольно невежливо прервал наследника, живописующего, каким мучениям подвергнет торговца (тут наличествовал весь ассортимент восточного садизма – от смазанного бараньим салом кола до весьма экзотических способов, перенятых, надо думать, у соседейкитайцев, больших мастеров на подобного рода экзерсисы), напомнив о действительности:
– Как вы думаете, ваше королевское высочество: готовы ли войска к штурму?
Собеседники расположились на возвышенности с ровной, словно срезанной ножом верхушкой – чувствовалось, что афганские военные из кожи вылезли, чтобы обеспечить «полководца» наилучшим наблюдательным пунктом из возможных. Да и безопасным: до раскинувшегося в уютной долине городка – едва ли не мегаполиса по здешним меркам – километра четыре, зато видно все, как на ладони. И слегка размытые в утренней дымке дома, окруженные глухими дувалами, и покрытое ржавой, выгоревшей на солнце травой пространство перед ними… Начальник штаба, турэнджанарал
Кайсар Али, клялся Аллахом, что огневых точек на господствующих высотах нет, а те, где они возможны, давно взяты под контроль его специальными подразделениями. Саша видел этих «спецназовцев» вблизи и готов был согласиться, что ребята знают свое дело, – таким головорезам, чувствовалось, палец в рот не клади.
