Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
обстановку им, видимо, не удавалось, и они лишь кружили на месте или двигались куда глаза глядят по замысловатым траекториям.
«Ничего себе шарахнуло…»
На месте фургонов с радиостанциями зияла огромная, метров пяти в диаметре, воронка, со дна которой поднимался ядовитозеленый дымок. Приторно, забивая глотку, пахло химией…
«Где наследник?»
Шатаясь, поручик двинулся в сторону поваленной набок треноги от стереотрубы и споткнулся о чьето обезглавленное тело в нарядном мундире.
«Принц?!!»
Но на плечах трупа виднелись золотые погоны, и командующим он никак не мог быть.
«Бедный Кайсар Али!..»
Ибрагим Хан, почемуто голый до пояса (лишь на шее собачьим ошейником болтался красный с золотым шитьем генеральский воротник да какимто чудом уцелел левый рукав, оторванный «с мясом» у плеча), сидел на земле, очумело тряся головой и разбрызгивая вокруг кровь, обильно струящуюся из ушей, ноздрей, рта и даже уголков глаз. Наружных повреждений у него заметно не было.
– Вы живы, ваше высочество!
– Ааа… Ааа… – пытался чтото сказать наследник, но не мог. – Ооо…
Снова ввинтился в уши рев заходящих на боевой курс штурмовиков, и Саша, не думая больше ни о чем, схватил безвольного принца под микитки, подтащил волоком к воронке и скатился вместе с ним по горячему еще склону вниз.
– Прошу прощения, ваше высочество!..
Подмяв под себя ИбрагимХана, молодой человек закрыл руками голову и, под сверлящий уши рев, думал лишь об одном: «Господи! Сделай так, чтобы верна была пословица про снаряд, не попадающий дважды в одну воронку! Господи!.. Спаси, сохрани и помилуй меня, грешного!..»
Оглушенный наследник афганского престола, чтото невразумительно бубня на непонятном языке, ворочался под ним, но Бежецкому было не до него…
– Хорош, хорош! Ничего не скажешь! И давно вы произведены в полковники, ваше сиятельство?
Бежецкий стоял перед полковником ГрумГржимайло, опустив голову, словно нашкодивший гимназист перед строгим папашей. Грязный, с всклокоченными волосами, перемазанный чужой кровью, с изрядной ссадиной на скуле, да к тому же облаченный в мундир афганского дэгэрвала
(свой уже никуда не годился, а спороть чужие погоны было некогда), он знал, что производит жалкое впечатление.
– А почему же я не вижу ордена? Вас же должны были наградить орденом за спасение высочайшей особы! А то в полковники произвели, а где заслуженная награда?
Саша не знал, что сказать на это. Контуженного принца он прикрывал собой до самого завершения налета, помогал запихивать это нечленораздельно мычащее жалкое подобие прежнего ИбрагимХана в вертолет, а после, вместе с афганцами, до темноты собирал других раненых, рискуя жизнью, сгонял вместе с уцелевшими офицерами в какоето подобие организованных групп обезумевших дезертиров, в подавляющем большинстве безоружных… Слава всевышнему, горожане не предприняли вылазки, наоборот, выпустили остатки блокированной в предместье колонны, разрешили собрать раненых и убитых, зачастую уже обобранных до нитки мародерами, оттащить в тыл поврежденные танки, из тех, что еще подлежали ремонту… Только на исходе второго дня он смог добраться до своего штаба.
– Хорош, хорош! Загулявший в Сингапурском порту матрос на судно, наверное, в более пристойном виде возвращается, – подытожил полковник. – Ну и что теперь с вами прикажете делать, поручик? Под суд вас отдать вроде бы не за что… Только на орден не рассчитывайте, сами понимаете.
– Разрешите вернуться в строй, – выдавил Александр, чувствуя подступающую к горлу тошноту: той же взрывной волной, что и принца, его тоже изрядно потрепало – двухсоткилограммовая управляемая авиабомба это вам не фунт изюму.
– Куда вам в строй? – всплеснул руками командир. – Краше в гроб кладут! Нет уж: собирайте манатки и – в тыл. С первым же попутным бортом. Не удивлюсь, если ваш друг сердечный, полковник Седых, законопатит вас в госпиталь. Вон, шатает вас, как пьяного! Что я – контуженых на своем веку не видел?
– Разрешите вернуться в строй, – упрямо повторил молодой человек, чувствуя, что сейчас лишится чувств. – Мой взвод находится в действующей армии, и я…
– Какая вам действующая армия? Вообще с контузией этой вашей с глузду съехали? Мы возвращаемся в Кабул! На зимние, можно сказать, квартиры. Все – навоевались.
– А как же мятеж, приказ короля…
– Вы что, ничего не знаете? Все, нет больше короля. Его величество АхмадШах Первый скончался третьего дня и, согласно требованиям магометанской веры, погребен до заката солнца в тот же день.
– Так ИбрагимХан…
– Ха! Размечтались!
