Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
– Сейчас снижусь насколько возможно и попытаюсь зависнуть. Хвостовой винт, похоже, не действует, будет ротация…
– Да понятно все, поручик! Снижайтесь!
По корпусу снова хлестнула очередь, позади ктото взвыл… Но Саше было не до того: до боли закусив губу, он осторожно опускал медленно вращающийся вертолет на довольно крутой склон, каждый миг ожидая бешеного рывка, треска и… Но пока все удавалось. Пятьдесят метров, сорок, тридцать…
– Пошел! – заорал Ламберт, и вертолет сильно качнуло.
– Рано! – заорал поручик. – Высоко! Людей угробите!
Но вертолет качнуло снова, и сквозь нижний фонарь Александр увидел внизу живых и здоровых «ребятишек» Ламберта, отбегающих, пригнувшись, в сторону.
– Нееет!
Голос Голотько, яростная брань прапорщика – и новый толчок. Вольноопределяющийся упал на ноги, кувыркнулся кудато вбок, вскочил на четвереньки. Жив!.. Еще ктото, приземлившись, даже не упал…
А земля уже рядом, прыгать поздно…
– Всем оставаться на борту! Попробую посадить!..
– Попробуй, поручик!
«Только бы винт не задел за скалу!.. Только бы!..»
Хрусткий удар в днище швырнул его всем телом на мягкий еще труп пилота, зубы лязгнули, рот наполнился горячим и соленым, но машина, бешено воя захлебывающимся дымом двигателем, уже на земле… Александр одним ударом отключил все тумблеры, рванул дверцу кабины, подивившись на миг, что она не заклинена, вытолкнул наружу пилота, мешком свалившегося вниз, и нырнул в дымный ад «салона».
– Прапорщик!
Надсадно кашляя и ничего не видя изза струящихся из глаз слез, он наткнулся руками на чтото живое, сопротивляющееся и выпихнул наружу в смутно виднеющийся в белесом тумане люк.
– Ламберт!..
Еще чье то тело, неподвижное, но и его – в люк. Поручик только усилием воли удерживался от того, чтобы самому не сигануть за борт, кожей на спине ощущая, что вотвот полыхнет адским огнем бензобак, и тогда…
– Кто это? – ладони наткнулись на когото тяжело, с присвистом, дышащего, не отвечающего. За борт!
Под ноги попался чейто брошенный в суматохе автомат – за борт! Тяжелый ящик с патронами! Упереться спиной в борт и ногами – за борт!..
– Ламберт!!!
Чувство опасности стало невыносимым. Александр чувствовал, как шевелятся от инфернального ужаса склеенные потом волосы.
«Я сделал все, что мог! – подумал он, вцепляясь липкими от чужой крови руками в обрезиненную, горячую кромку люка. – Все, что мог…»
Тренированные мышцы швырнули его прочь от обреченной машины, на свежий воздух, к жизни… Он ударился подошвами о хрусткое каменное крошево, не удержался на ногах, покатился, больно ударившись локтем и плечом, но чьито сильные руки уже подхватили его за плечи, тащили прочь под всхлипывающими из последних сил провисшими лопастями…
А потом лицо обожгло дыханием отверстой печной топки, на барабанные перепонки надавило…
* * *
– Живы?… Живы, ваше благородие?
– Жииив… – прохрипел Саша, вдыхая чудесный, сладкий, чистый воздух, и не мог надышаться. – Жиив… Где Ламберт?
– Тут он, – гнусаво бормотал, суя под нос поручику металлическую фляжку, Голотько. – Ранен…
– Серьезно? – Бежецкий уже пришел в себя, оттолкнул вольноопределяющегося и встал сначала на колени, а потом на ноги, стоически борясь с головокружением. – Где он?
– В голову… Без чувств он.
– Еще потери?
– Девять нас… Трое спецов, трое наших, вместе со мной, прапорщик, вы и поручик. Четверо ранены.
– А остальные? – «Фон Минден выжил?!» – Остальные?
– Пилот и двое убитых здесь. А остальные… – Голотько махнул рукой в сторону чадящего костра в десяти метрах: там все еще шел веселый перестук взрывающихся в огне патронов.
– Где второй вертолет?
– Туда прошел… – махнул рукой один из «ламбертовцев», осторожно обматывая бинтом обильно кровоточащую голову бледного, как смерть, даже через густой загар, прапорщика. – По курсу. Может, дотянули до той высотки?
– Взрыва не было?
– Никак нет.
– Голотько, – повернулся поручик к вольноопределяющемуся. – Срочно связаться с капитаном!
– Не получится, – развел тот руками, пряча глаза. – Тютю рация… Там она, – махнул он рукой в сторону пылающего вертолета, от которого уже остался лишь покореженный остов.
– Да как вы… – начал было Бежецкий, но лишь махнул рукой: как было требовать от солдата сохранности имущества, когда речь шла о жизни и смерти.
– Слушай мою команду! – повысил он голос. – Выдвигаемся в район, указанный командиром. Все, кто могут идти, помогают раненым. Ты, ты и ты, – ткнул он пальцем в «ламбертовцев» и Голотько, – несете убитых. Мы с поручиком, несем Ламберта.
– Может быть,
