Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
отравляла все вокруг, привлекая полчища мух, взявшихся откуда ни возьмись там, где им вроде бы и питаться было нечем. Или они просто ждали своего часа? Армия Люцифера…
Чтобы отвлечься, Бежецкий поймал на мушку беспечно высунувшуюся изза камня фигуру в грязнобуром халате и нежно тронул подушечкой пальца спусковой крючок.
– Бах, – прошелестел он сухими губами: жаль было тратить патрон на неверную цель, да и далековато. Вот если бы винтовка, пусть даже без оптики…
– Далеко, – пробормотал неслышно подползший Ратников: и как ему удается передвигаться, не потревожив ни единого камушка? – Винтарь бы…
– Если бы да кабы… – горько усмехнулся потрескавшимися губами поручик, опуская ствол автомата на камень: солдат будто подслушал его мысли.
– Ярцев только что помер, – без предисловий буркнул фельдфебель, переворачиваясь на спину. – Преставился раб Божий Илья.
Саша бессильно сжал кулаки: это уже третий раненый, скончавшийся здесь, в осаде, без медицинской помощи. Да и вряд ли помог бы медик, даже окажись он рядом: при потере крови необходимо обильное питье, которого нет. Последние капли воды закончились шесть часов назад. Почти все раненые понемногу впали в кому, а еще паратройка часов без воды убьет их.
– Худайбердыев волосы там рвет, – бесстрастно продолжал фельдфебель. – Дружны они были очень. Ребята даже подшучивали…
– Что же делать, – оборвал готовую сорваться с уст солдата непристойность поручик: здесь, рядом с еще не погребенными по православному чину мертвецами, это казалось кощунством. – Вы опытный солдат, подскажите.
После всего того, что сделал фельдфебель, Александр не мог обращаться на «ты» к этому русскому мужику, годящемуся ему если не в отцы, то в дяди точно. Не поворачивался язык.
– Солнышко заходит, – посмотрел в небо Ратников, будто не слыша офицера. – Часокдругой, и стемнеет…
– Вы это к чему? – не понял молодой человек.
– Да все к тому же, – закинул руки за голову, устраиваясь поудобнее, солдат. – Темно станет, бачи кулеш свой станут варить, Аллаха славить… Глядеть за нами будут вполглаза – куда мы отсюда, с каланчи этой, денемся?…
– Что за прибаутки? – начал сердиться Саша. – Говорите по существу, фельдфебель.
– Я и говорю по существу… Схожу я за водицей, ваше благородие. Сил нет смотреть, как раненые помирают. Да и мы, целенькие, скоро от жажды с глузда съедем…
Бежецкий смотрел на лежащего с закрытыми глазами солдата с недоверием.
– Вы с ума сошли… До воды не добраться.
– Почему это? – поинтересовался Ратников, не поднимая век.
– Да там весь склон простреливается! Вам и половины пути проделать не дадут! Я запрещаю…
– Ну, положим, простреливается он днем, – возразил фельдфебель. – А ночью туземцы воевать не большие мастаки… Да и закон их магометанский велит все дела при свете дня творить, что добрые, что всякие… А что, – открыл он глаза и в упор взглянул на офицера, едва сдержавшегося, чтобы не отвести глаза, – лучше будет, если мы тут все от жажды передохнем? И раненые – первыми. Поручик вон наш совсем плох. И капитан…
– Но…
– Ладно бы хоть воды под боком не было… Попадал я в такие передряги. Да вон же она, – указал лежащий через плечо большим пальцем с въевшейся намертво пороховой копотью за каменный «бруствер». – Слышите, журчит?
– Но… – сглотнул впустую офицер, против воли представив себе ледяную струю, льющуюся в горло.
– Да все одно я пойду, – спокойно сказал Ратников. – Главное, фляжки чемнибудь мягким обмотать, чтобы не стучали по камням. А уж ползатьто я умею…
Он по кошачьи, разом перевернулся на живот и бесшумно канул в тени высокого утеса, козырьком нависающего над «лежкой» Бежецкого…
* * *
– Ну, пошел я, – просто сказал фельдфебель, обернув к поручику лицо, неразличимое в темноте – специально вымазал сажей лицо и руки. – Не поминайте лихом…
Александр не нашел что ответить и только сжал рукой литое плечо «пластуна». В первый раз в жизни довелось посылать ему человека на верную смерть. И пусть тот шел на это не против своей воли, на душе поручика все равно скребли кошки.
«Соберись, тряпка! – уговаривал он себя. – Неужели, выбирая себе профессию, ты надеялся обойтись без этого?»
Фляги для опасного предприятия подбирали из «выморочного» имущества, чтобы не будить без причины надежду у истомившихся людей. Ратников придирчиво отобрал полдюжины добротных алюминиевых «литровок», собственноручно, не доверяя никому, обернул их поверх обтягивающей металл ткани использованными бинтами и полосами разорванной нательной рубахи.
– Чтоб не выдали, паразитки, – пояснил он внимательно наблюдающему за его манипуляциями поручику. – Звук ночью
