Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
можно было всунуть запасной ствол к «Утесу»
– десятикилограммовую железяку, способную выдержать и больший вес, чем два человека не самой плотной комплекции. Беда была лишь в том, что трещина эта находилась чуть ли не в тридцати метрах от склона, и сооруженной с огромным трудом веревки в таком случае не хватило бы и на половину спуска…
Зверея на глазах, лейтенант велел распаковать и распустить на ремни брезентовую палатку, ставить которую на каменистом пятачке, занимаемом взводом, все равно было негде, да и незачем – дождей в этих сухих местах не было и не предвиделось, а ночи еще стояли достаточно теплые. Александр бы и не взял ее нипочем, если бы пришлось тащить лишний груз на себе, но забрасывали их сюда «вертушкой», так что он поступил в соответствии со старой пословицей про запас, ничего особенно страшного с человеком не делающий. И, как выяснилось, не зря: лучше уж потом отчитываться за порчу (а лучше уж сразу за утерю) казенного имущества, чем за пропавшего бойца.
За сооружением довеска к веревке взвод застала темнота, падающая в здешних широтах внезапно, почти без сумерек. Соваться в пещеру ночью было рискованно во всех отношениях – одному Богу известно, что там внизу, и лейтенант скрепя сердце отложил спасательную операцию до утра.
А утром его ждал такой сюрприз, которого он никак не ожидал…
* * *
Рядовой Максимов наконец выбрался на свет божий и огляделся.
Как он и предполагал, подземный ход пронзал всю гору насквозь и выходил прямехонько на заброшенный кишлак, набивший оскомину за время дежурства на заставе. До него отсюда было самое большее – пара километров.
«Так, – сориентировался Вадик. – Значит, наше „гнездо“ вон там… Ну, это ерунда: спущусь в долину – по склонам этим лазать – себе дороже, обойду парутройку километров, а там и наши…»
Определившись, он забросил на плечо ремень автомата и начал рискованный спуск по склону, то и дело обмирая, когда подошва скользила по «смазке» из песка и мелких камушков, предательски скрывающей голый камень. Несколько раз пришлось проехаться, где на животе, где – на пятой точке, но катастрофы не случилось – всякий раз удавалось зацепиться за чтонибудь и снова встать на ноги. Окончательно превратив штаны в малопристойное решето, боец добрался до середины пути, отделяющего его от вожделенной равнины, и уселся на гладком округлом валуне, нагретом солнцем, отдохнуть.
Солнце, почти поднявшееся в зенит, припекало, пот разъедал глаза, саднили сбитые в кровь колени и пальцы, очень хотелось пить. Но фляга с водой осталась наверху, и о питье оставалось лишь мечтать. Чтобы отвлечься от телесных мук, Вадик принялся разглядывать расстилающуюся перед ним мирную картину: тесно скучившиеся за высокими дувалами глинобитные домишки, то тут, то там перемежающиеся пыльной зеленью какойто растительности, заброшенные, побуревшие от солнца поля неподалеку…
«Интересно, – подумал он. – Что они тут выращивали? Просо какоенибудь, наверное… Вряд ли пшеницу. А деревьято наверняка плодовые. Осень начинается, урожай созрел… Нарвать бы сейчас яблок какихнибудь… А ведь тут и абрикосы должны расти, и вообще…»
Он вспомнил, как несколько лет назад гостил на Кубани, сколько съел там разных вкусностей, в изобилии произрастающих в бабушкином саду… Рот сразу наполнился слюной.
«А что мне мешает сделать крюк да зайти туда? Нарву фруктов – и дальше. Никто и не узнает. Главное – под ноги смотреть, чтобы на мину не напороться. Это дело тут запросто…»
Предвкушение пира вызвало такой прилив сил, что солдат тут же вскочил на ноги и продолжил спуск, как будто даже ставший менее предательским. А может быть, просто приноровился и стал делать меньше ошибок.
И все равно, ощутив под ногами относительно ровную твердь, он не поверил сам себе. Отсюда, снизу едва различимая выемка в скале, означающая горловину хода, казалась далекой, будто обратная сторона Луны.
«Эдак альпинистом станешь! – почесал стриженый затылок Вадик. – Будет что ребятам рассказать, когда домой вернусь!»
Он взял в руки автомат, передернул на всякий случай затвор и медленно, внимательно смотря под ноги, двинулся в сторону кишлака. Пока под ногами был щебень, реденько поросший жесткой травкой, не наступить на мину казалось несложно, но вот началось поле…
Максимов остановился перед высокими, выше пояса зарослями какогото бурьяна, успевшего уже пожухнуть под яростными лучами солнца. До ближайших домов было рукой подать, но почемуто не хотелось идти вперед, сквозь сплошное море жестких стеблей, увенчанных круглыми головками. Так и виделось солдату, как под ногой, неосторожно поставленной на невидимую сквозь растительность
