Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
только об одном из двух: либо по какойто прямотаки фантастической причине вышли из строя сразу все спутники связи и навигации, либо напоминальник очень умело, без какихлибо следов вмешательства выведен из строя. Вывод напрашивался, мягко говоря, неутешительный, и радушная улыбка на лучащемся добротой лице господина Колосова в этом свете выглядела несколько зловещей. Второй, более солидный прибор, “шмель”, вообще пропал бесследно, а на вопросы о его местонахождении толстяк лишь разводил руками и снова улыбался.
Конечно, версию о санатории Александр почти сразу отодвинул на задний план: вряд ли, даже если последняя история с револьвером получила огласку, Корпус стал бы обставлять такими сложностями изоляцию и лечение чокнутого ротмистра. Интересно, кто это заинтересовался ротмистром Бежецким? Криминал отпадал сразу – не тот уровень. Оставалась только Служба. Своя? Уже отпало. Другие “наши”? Да, отечественная детективная литература с незапамятных времен обыгрывала соперничество российских спецур. Представители сыскной полиции, Корпуса и знаменитой армейской СВР увлеченно резали друг другу глотки, травили ядами, топили, швыряли соперников под поезда и с крыш небоскребов, на родине и за ее пределами, на страницах многочисленных романов, в синематографе и на телевизионных экранах. Увы, большая часть (процентов эдак 99, 9) авантюрных приключений была высосана авторами из грязноватого пальца или элементарно взята с потолка (как кому нравится). Александр как никто другой знал это обстоятельство, сам половину сознательной жизни купаясь в сем мутном водоеме с добродушными крокодилами, по выражению одного (вернее, одной) из известнейших столпов российского литераторства на модной ныне ниве детектива.
Иностранцы? Конечно, шпионаж, как политический, так и военнотехнический или промышленный, имеет место быть, и даже более обширен, чем принято считать, но зачем комулибо похищать простого жандармского ротмистра, пусть даже специалиста по наркотикам, да еще столь витиеватым способом. Само содержание без охраны, да еще в окружении сплошь русских дам (с небольшими мужскими вкраплениями вроде Ильи Евдокимовича да пожилого инвалида Петровича, совмещавшего функции сантехника, сторожа и водителя единственного местного автомобиля, курсировавшего только между “аэродромом” и “санаторием”), ставило эту версию под сомнение. Правда, на “аэродром” Александра вежливо не пустил еще один индивидуум мужеска полу, парнишка весом эдак пудиков шестьсемь (причем далеко не жира), щеголявший в одних камуфляжных штанах, естественно не имевших никаких знаков различия и потому интернациональных. Судя по речи этого прекрасного представителя природных русаков (“изящный” деревенский прононс с нажимом на букву “о” и мучительная, отражающаяся на мясистом лице борьба со словамисвязками типа… ну это всем известно), “заграница”, где тот когдалибо побывал, лежала совсем недалеко. Впрочем, этот представитель российской глубинки обладал такой рельефнейшей мускулатурой, что при одном виде оной давешний телевизионный Шварценеггер удавился бы от зависти.
Место своего заточения Александр худобедно определил с помощью простейшего навигационного прибора, оказавшегося в руках: часов. К его удивлению, им оказался опять же Урал, вернее, одно из его ответвлений, причем по высоте солнца – южная часть, скорее всего, гдето в районе Златоуста, Миасса, Челябинска, то есть гдето на юге Екатеринбургского наместничества. Южнее, в Оренбургской губернии – вряд ли: горы были бы ниже и круглее что ли, а севернее… Одним словом: Южный Урал, его азиатский склон (это было понять совсем просто: вечером солнце величаво скрывалось за синими вершинами). Точнее определить не удалось, так как агентурные данные, полученные от Валюши и других девочек (горничных, официанток и прочая, и прочая) особенной глубиной не отличались. Вообще, то ли глупые от природы, то ли умело прикидывающиеся таковыми местные представительницы прекрасного пола, казалось, мыслили только в одной плоскости (Александр уже на собственном опыте точно узнал, где находится эта плоскость, весьма, кстати, неплоская, как ни крути). Понимая, что дурочек ни одна Служба в мире держать не будет, Бежецкий тем не менее не отвергал и другую ценную информацию, которой “агентессы” располагали в избытке, в чем он убедился в первую же ночь…
* * *
Самым невыносимым в невольном заточении Бежецкого оказалась, вопервых, полная неопределенность его положения – ни пленник, ни гость, ни пациент; вовторых, страшная скука… Поэтому уже на третий день своего пребывания в “санатории” ротмистр решил исправить оба обстоятельства, то есть удариться в бега. Сборы заняли совсем
