Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
Линевич…
– Ого! – по голосу незнакомца чувствовалось, что инженеру не поверили. – Целый генерал! С чегойто вдруг?
– Врет! – безапелляционно заявил молодой. – Смотри, дядь Митяй: лохмотья одни, черный, как головешка… Бродяга какойто. Да и что енералу делатьто у нас?
– Постой… Вдруг не врет? На прошлой неделе был я в городе – все рядили, что шишку какуюто башибузуки с «афганки» украли. Не он ли?
«Афганкой» в просторечии назвали строящуюся железную дорогу. Аббревиатура ТАЖД
плохо ложилась на язык простых людей…
– Да, да! – зачастил путеец. – Я это! Это меня ищут!
– Да ну! Как же тебе удалось от туземцевто сбежать? Они, чай, не сосунки – дело свое знают туго, – незнакомец постарше был недоверчив. – Да с ружжом еще!
– Удалось вот…
– Ну да ладно, – помужицки трезво рассудил незнакомец. – В околотке разберутся, кто ты такой… Ты один?
– Один, один!..
Александр слышал все это отлично, но не было сил поднять голову, не то что подать голос.
«Нас с поручиком оставят здесь, – отрешенно думал он. – Скотина Линевич – отомстить мне решил за все… А может, и правда считает, что мы с поручиком мертвы…»
– Егорка, – услышал он, но даже не смог обрадоваться. – Езжайка, племяш, по следам этого вот… Да посмотри, как там. Не нравится мне чтойто этот енерал…
Бежецкий услышал дробный стук, никак не похожий на звук шагов, а еще через пару минут чтото жесткое потыкало его в спину между лопаток.
– Дядь Митяй! – голос звучал прямо над головой, но высоковысоко, будто с неба. – Тут еще двое! Служивые вроде! Мертвые оба – в обнимку лежат, как братья родные!
– Точно мертвые?
«Живой я, живой!» – хотел крикнуть Саша, но рука фон Миндена давила на спину, как стальной рельс, и воздуха в легких не было.
«Нас же так и бросят здесь!..»
Медленно, как прорастающий сквозь асфальт росток, он поднял голову: одному Господу было известно, каких усилий требовали эти миллиметры… Перед глазами в какойто странной дымке маячило лошадиное копыто.
– Я живой… – шепотом сообщил он этому копыту и вновь уронил голову.
И настоящим чудом оказалось то, что всадник всетаки услышал этот шелест, не более громкий, чем шорох бумажного листа…
– Так вы утверждаете, товарищ рядовой, – лысоватый врач в «горбачевских» очках с тонкой золотой оправой внимательно разглядывал лежащего в постели худого, стриженного наголо паренька с лихорадочно блестящими на осунувшемся желтоватом лице глубоко запавшими глазами, – что ваш командир взвода непонятным образом раздвоился?
– Нет, – больной облизнул сухие губы, – я этого не утверждаю. Но как иначе объяснить, что он так быстро пришел ко мне на помощь? Я толькотолько видел его наверху горы, а потом он бац – и рядом. И форму успел поменять.
– Может быть, скатился вниз? – улыбнулся одними губами врач. – Помните, у Маяковского? «Хочешь убедиться, что земля поката? Сядь на собственные ягодицы и катись», – процитировал он.
– Ну, это вы сказали, – недоверчиво улыбнулся солдат, следя глазами за молоточком, которым медик, будто невзначай, водил перед его лицом тудасюда. – Скатился… Там километра два уже было, наверное. Он, пока катился, стерся бы о камни… Как в том анекдоте про кота.
– Про кота? – расхохотался врач. – Как же – помню, помню… Там еще хозяин на пол наждачную бумагу постелил, а мелкой не нашел… Ну, чувство юмора у вас сохранилось, больной, – это хороший знак. А больше ничего странного вы за своим командиром не заметили?
– Странного?.. – задумался солдат. – Понимаете, я сперва не обратил внимания – в горячке был…
– В горячке?
– Ну, это так говорится… Я ж в плену был, думал, что на куски меня резать будут, а тут – он. Я, как его узнал, чуть с ума не сошел от радости. Ну, думаю, товарищ лейтенант меня вытащит!
– Это хорошо. Но вы сказали «сперва». А что потом?
– Странным мне показалось, что одет он както не так был. Форма военная, но я такой раньше не видел – в разводах какихто цветных.
– Грязная?
– Нет, там ткань такая. Маскировочная будто.
– Маскхалат?
– Нет, те я тоже видел. У разведчиков. Там только два цвета – зеленый и белый. А тут и желтый был, и коричневый… Как в кино, у американцев.
– В кино? Вы видели такой фильм?
– Ну да! Только названия не помню. Мы с другом на видеомагнитофоне смотрели, у него дома. Там про войну во Вьетнаме, и один бывший солдат…
– Ну хорошо, – перебил больного медик. – А еще что?
– Они с другим, в такой же форме, все называли друг друга поручиками.
– Так он не один был?
– Я же говорил! В плену, оказывается, было три человека: я, тот второй военный,
