Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
бороться с этим «гражданином», ни в какую не признающим воинского этикета. – Присаживайся.
Писарь плюхнулся на жалобно взвизгнувший табурет (и как он умудрялся сохранять такие телеса при весьма скромной «перестроечной» кормежке?) и со стуком выложил на стол перед лейтенантом монету.
– Ну и что это ты мне приволок? – Саша, ни черта в коллекционировании не понимающий, даже не попытался взять тусклобелесую «серебрушку» в руки. – Похвастаться больше не перед кем своими трофеями?
Всему полку было известно, что сержант умудряется даже здесь, в Афганистане, отдавать дань своему хобби – нумизматике. Ктото смеялся, ктото крутил пальцем у виска, но большинство признавало право солдата на «гражданские заморочки». В конце концов – вполне безобидная степень сумасшествия. Не анашу втихаря покуривать или за самогоном под колючей проволокой ползать по минному полю. Некоторые даже помогали писарю, притаскивая с боевых, то одну старинную монетку, то целую пригоршню. Бежецкий тоже както пополнил коллекцию сержанта парой не то иранских, не то пакистанских – «арабских» одним словом – монет, заслужив тем самым горячую благодарность великовозрастного дитяти.
– Да это вы мне скажите, что это такое, товарищ лейтенант, – негодующе блеснул очочками Барабанов.
Пришлось брать монету в руки, рассматривать со всех сторон.
– Ну, двадцать копеек… Царские, – Бежецкий перевернул монету. – Тысяча девятьсот шестьдесят девятый год… Стоп.
– Вот именно! – писарь торжествовал. – Какой царь в шестьдесят девятом? Его же на пятьдесят два года раньше свергли!
– Ну и замечательно. Мнето какое дело до этого?
– Да ведь мне Перепелица этот двугривенный сменял! За две пачки «Примы».
– И что? Отобрать обратно? Он их уже скурил, наверное… Постой, – начало понемногу доходить до лейтенанта. – Когда сменял?
– Да вчера!
Александр задумался.
– Вот что, Барабанов, – он убрал монету в карман. – Позовика ты мне этого Перепелицу.
– А монета?
– Была и нету! – пошутил Бежецкий. – Было ваше, стало наше. Иди, иди, Барабанов…
Как ни крути, а добро, которое солдаты натырили тогда по карманам у убитых «духов», могло стать единственным доказательством того, что он, лейтенант Бежецкий, ничего не придумал. Ведь когда раненого Максимова «вертушкой» отправили в Кабул, на всякий случай долбанув парутройку раз «нурсами» по мертвому селению (по просьбе лейтенанта, конечно), он с солдатами таки спустился к кишлаку и обшарил там все. Увы, никаких следов боевиков обнаружить не удалось. Даже между камнями, где шел бой, не то что трупа – гильзы найти не удалось. Словно подмел все ктото, да так аккуратно, что ни единой не оставил.
И камни заодно от пулевых выбоин «залечил».
– Слушай, Перепелица, – нахмурил лейтенант брови, когда сержант предстал перед ним. – Я тебя предупреждал про мародерство?
– Та чого? – прикинулся дурачком хитрец, опять кося под «щирого украинца». – Якое мародерство?
– Лопнуло мое терпение! Вместо дембеля в дисбат пойдешь, Перепелица.
– Та вы що? – переменился в лице сержант. – Який дисбат?
– Порусски говори, – грохнул кулаком по столу Александр, вспомнив к месту полковника Селиванова, и бросил весело звякнувший о столешницу «двадцатник». – Где вот это взял?
– Барабан настучал… – понимающе скривился сержант. – Ну, я его…
– Где взял, говорю?
– Да по карманам у «духов» прошлись маленько, – отвел глаза в сторону солдат. – А шо – нельзя?
– Это мародерство, Перепелица. Понял? В следующий раз повторять не буду. Что еще у трупов было?
– Та грошей було трохи…
– Где они?
– Та фалыпыви те гроши оказались. Мы их с Емелей в духан, а нас – в кулаки. Валите, гуторят, отсюда со своей липой… Мы их и выкинули.
– Фальшивые?
– А черт их разберет, товарищ лейтенант! Я бачив – вроде настоящие. И на просвет настоящие, и вообще… А местные не беруть, и все. Мы и решили, что фалыпыви те гроши…
– Что еще было?
– Да мало чего… Бусы ихние…
– Четки?
– Мабуть, да. А мабуть, и ни. Бусы.
– Еще.
– Патроны и все такое. Емеля еще ствол прихамил.
– Веди его сюда…
Ствол оказался пистолетом системы «браунинг». Стареньким, потертым, ничем особенным не примечательным. Бежецкий, конечно, изъял «нетабельное» оружие у солдат, но куда его девать? Патроны лишь в обойме, а подходящих – днем с огнем не найти. Так и валялся пистолет в общем сейфе рядом с бутылкой спирта и прочими «материальными ценностями», пока ктото из коллегофицеров не догадался впарить занятную вещицу очередному проверяющему из округа в виде сувенира.
Монетка тоже затерялась кудато. Честно говоря, Александр за
