Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
Хотя какое сейчас это имеет значение – она же рядом…
В поле зрения появилось какоето странное, перевернутое лицо – сначала шел подбородок, потом губы, нос и уж в последнюю очередь – глаза. Так в жизни не бывает, и Саша неожиданно развеселился.
Видимо, его попытки сдержать смех не понравились хозяину странного лица, и тот исчез, пошевелив напоследок бровями.
«Привидится же такое? – думал Бежецкий. – Никогда не думал, что бывают такие лица…»
А глаза сами собой тянулись к окну, несмотря на мучительную боль, тупыми шурупами ввинчивающуюся в мозг. И спустя немного он уже мог убедиться, что это – действительно окно, а за ним – чистое безоблачное небо.
– Ожил, гвардеец!
Этот голос ему тоже был очень знаком. Только вспомнить бы, кому принадлежал…
– Молодец! А то я уже думал, что придется тебя в Россию таким и отправлять. Хотя это и небезопасно…
«Иннокентий Порфирьевич!..»
* * *
– Где тут наш страдалец? – раздался гдето вдалеке раскатистый бас, и подпоручик Стебельков, ворвавшись в палату, прежде чем подскочить к своей койке, сделал страшные глаза и изобразил руками чтото огромное.
– Что за пантомима, право, подпоручик? – оторвался от книги капитан Хлебников, старший по чину в шестиместной палате для выздоравливающих: Александра не так давно перевели сюда со второго этажа, из вотчины невропатологов. – Скажите словами, а то мим из вас, признаться, никакой…
Но сообщить бедняга ничего не успел: дверь распахнулась, и на пороге воздвигся генерал Мещеряков в накинутом на плечи так, чтобы не скрывать парадного мундира, белом халате. За его плечами виднелись еще чьито головы.
– Лежитележите, господа! – замахал генерал руками на зашевелившихся (впрочем, не слишком активно) офицеров. – Вы не при мундирах, да и у меня чина не видать, – с улыбкой коснулся он плеча, где под тонкой тканью халата топорщился эполет. – Я тут попростому, посвойски…
– Чем обязаны, Василий Никитович? – нахально заявил Хлебников, который и не собирался вставать – костыли, приставленные к изголовью его «привилегированной» – у самого окна – койки, и толстая от бинтов нога говорили сами за себя.
– Увы, не к вам, Павел Тихонович, – развел руками Мещеряков. – Вы уже свое получилис… Где же у нас Бежецкий? – Генерал близоруко осмотрелся и только сейчас заметил бледного, похудевшего поручика, сидящего на своей койке в углу. – Ах, вот вы где спрятались!
Громыхая по полу сапогами (следующий в толпе свиты полковник Седых лишь воздел очи горе), генерал прошел к Сашиной койке.
– Поздравляю вас, поручик, кавалером ордена Святой Анны! – торжественно провозгласил Василий Никитович, вынимая из кармана халата красную картонную коробочку. – За храбрость, проявленную в бою с инсургентами, – словно в пояснение обвел он палату взглядом. – Так что можете прикрепить на саблю.
Александр принял из генеральских рук «клюкву»
и с трудом удержался, чтобы сейчас же, сию минуту не открыть коробочку со своей первой наградой.
«Прямо как ребенок с рождественским подарком, – недовольно подумал он. – Стыдно…»
– А саблято у вас есть? – улыбнулся генерал.
– Не успел обзавестись, – потупил глаза поручик, действительно совсем позабывший в здешней суматошной жизни о почти бесполезном на современной войне оружии.
– Ййэх! – крякнул Мещеряков. – Как же это вы так?.. Ну ничего, дело наживное! Была бы «клюква», а куда ее привинтить – найдется. Правильно я говорю?
– Пусть к кобуре своего «Федорова» привинтит, – пробасил от дверей прапорщик Храмов. – Я слышал, наш поручик любит тяжелым оружием пофорсить.
Ответом ему был дружный смех: смеялись и выздоравливающие офицеры и многочисленная свита командира. Не до смеха было одному лишь Бежецкому.
– Но это еще не все, – добавил, когда утихли последние смешки, генерал. – Вы, поручик, проявили храбрость в бою и за храбрость сию достойно награждены. Но храбростью на поле боя ваши подвиги, Александр Павлович, не исчерпываются.
Василий Никитович сделал театральную паузу, и все притихли, ожидая продолжения.
– За доблесть, проявленную при освобождении из вражеского плена статского советника Линевича, вы, поручик, награждаетесь орденом Святого Станислава с мечами.
Из генеральского кармана явилась вторая красная коробочка – побольше размером. Саша просто не верил собственным глазам: Дед Мороз в лице генерала Мещерякова проявлял чудеса щедрости! И уж вторая награда была встречена одобрительным гудением. Станислав с мечами хоть и невелик по статусу, да не нюхнувшему пороху его не иметь никогда!
– Поздравляю, поручик, – протянул руку генерал. –
