Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
Да вы поставьте, поставьте коробки на тумбочку! Не пропадут, чай!
Палата вновь вздрогнула от хохота.
– А это вот, – принял Мещеряков у адъютанта увесистый пакет. – От одной дамы… В благодарность за спасение еще одного человека, – подмигнул он поручику. – Не орден, конечно, а жаль! Но, думаю, вам он будет к месту.
– Василий Никитович! – подал голос полковник Седых. – Вообщето, у меня в госпитале строгий режим…
– А что такое? – сделал невинное лицо генерал. – Разве я чегото нарушил, Иннокентий Порфирьевич?
– Знаю я ваши подарки от неизвестных дам… – махнул рукой врач. – Будто не слышно было, как этот «подарок» булькает!
– Да бросьте вы, полковник! Мы вот сейчас пойдем чревоугодничать, а имениннику что – постной кашей давиться? Он, думаю, и с товарищами поделится.
– Поступайте как знаете, – махнул рукой Седых, демонстративно отворачиваясь.
– Видите, Бежецкий: медицина дала добро. Ну, не буду вас отвлекать, господа офицеры, – лукаво оглядел больных генерал. – Сам был молодым – все понимаю… Пойдемте, господа!
Гости, сохраняя субординацию, покинули палату. В дверях задержался лишь полковник ГрумГржимайло и, нахмурив брови, погрозил вконец засмущавшемуся Саше кулаком, пряча в густых усах усмешку. Как суровый, но справедливый отец, командир был рад за своего питомца…
Едва дождавшись, пока шаги стихнут, выздоравливающие окружили пунцового от смущения Александра. Даже капитан приковылял с костылем: не спеша тянуться перед начальством, он рад был поздравить младшего товарища.
– Это моветон, господа, – остановил он насмешников Рихтера и Сапунова, «штабблизнецов», как звали их в палате – штабскапитан артиллерии и драгунский штабротмистр действительно весьма походили внешне: сейчас один прикалывал Станислава на грудь поручиковой пижамы, тогда как второй пытался привинтить «клюкву» кудато на боковой карман. – Негоже так поступать с боевыми наградами – не цацки. Давайте лучше посмотрим, что прислала Сашеньке прекрасная дама…
В коробке обнаружились две объемистые бутыли «Шустовского» и множество съестного, при сытной, но весьма однообразной кормежке показавшегося офицерам истинными деликатесами.
– А дамато знает, чем угодить! – пробубнил, откусывая от огромного бутерброда с консервированной лососиной, подпоручик Стебельков. – Право, господа – я не отказался бы заиметь подобную пассию! Поделитесь, поручик – где вам удалось познакомиться?
– Да так… – опустил голову Александр.
Онто понимал, что ни о какой «даме» речи идти не может: вряд ли матушка бедняги фон Миндена способна была сейчас думать о чемнибудь, кроме сына. Полковник Седых поведал Саше, что поручика в тяжелейшем состоянии отправили в Империю: риск риском, но из двух зол выбирают меньшее. Поврежденный позвоночник грозил навсегда оставить офицера недвижимым. А значит, подарок – дело рук самого генерала: как же ему иначе поблагодарить спасителя родного племянника?
«Думаю, что и к Станиславу моему, – погладил Бежецкий алую эмаль на золотистом крестике, – он руку приложил. Линевич, конечно, наоборот, гадостей всяких наплел про меня…»
– Помолчите, подпоручик, – оборвал Стебелькова проницательный капитан. – Вам таких дам, как Бежецкому, не видать. Статью не вышли. И вообще – прекратите закусывать, не выпив. Что за плебейские замашки?
– Это точно, – прогудел прапорщик, наливая в «рюмки» благородную жидкость. – Нос не дорос у тебя, Стебельков. Вот когда «стасика» с мечами отхватишь – тогда и будешь ерничать.
Настоящих рюмок, естественно, не нашлось, и в ход пошло все подходящее – от мензурок для лекарств до граненых стаканов. Рихтер с Сапуновым на полном серьезе даже предлагали «утку» – идеально чистая стеклянная посудина по назначению в ходячей палате никогда не использовалась, разве что в качестве пепельницы, но не встретили понимания. Александру как виновнику торжества досталась вазочка для цветов, объемом чуть более пивного бокала.
– Согласно традиции, – подмигнул капитан, ловко отцепляя орден от банта. – Смотрите, не проглотите от волнения.
Крест со скрещенными мечами булькнул в янтарную жидкость.
– А то весьма сложно выходит, знаете ли, – не преминул вставить Рихтер. – Разлапистс!
Странное дело – Сапунов почемуто его не поддержал…
Саша, волнуясь, взял в руки наполненный на четверть «бокал» – дешевенькую безделицу какойто провинциальной российской фабрички, кажущуюся ему сейчас драгоценным богемским хрусталем, и поднес к губам. Награда золотым паучком притаилась на дне, алая эмаль сквозь коньяк казалась темнокровавой…
– Хоть тост скажите. – Глаза Хлебникова смотрели серьезно.
