Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
Поручик медленно поднялся на ноги, с бокалом в руке: крест тихонько звякнул о стекло, словно желая поддержать.
«Что же сказать? – бестолковыми воробьями метались мысли в Сашином мозгу. – За Государя Императора?.. К месту ли? За Отечество?.. Чересчур напыщенно…»
– За боевое братство, – медленно и четко выговорил он, решительно опрокинул в рот вазочку и выплюнул на ладонь сверкающий орден.
Хороший коньяк проворной змейкой скользнул по пищеводу, согрел желудок и теплой волной поднялся в голову.
– Хорошо сказал, – одобрительно пробасил прапорщик, наливая по второй. – Будет толк из парнишки, а, капитан?
– Правильно сказал, – капитан поднял мензурку. – За вас, поручик!..
Пирушкой визит генерала не закончился.
Едва подвыпившие (именно подвыпившие, а не пьяные – что такое для шестерых здоровых военных литр с небольшим коньяка?) офицеры успели убрать со стола и разблокировать палату – вынуть из дверных ручек вставленную туда ножку табурета, адъютант Мещерякова, сопя и отдуваясь, втащил еще один подарок. Портативный телевизор.
– Вот, Василий Никитович приказали, – вытер пот со лба поручик. – Чтобы героям не скучно было выздоравливать.
– Передайте господину Мещерякову нашу благодарность. – Хлебников опять возлежал на своем ложе в позе римского патриция. – Теперь выздоровление будет идти в два раза быстрее.
– Если бы он еще о девочках распорядился, – фыркнул со своей койки Рихтер. – То сразу в четыре!
– К чему вам кордебалет, штабскапитан? – лениво буркнул Сапунов. – Вы и так храпите, словно симфонический оркестр.
– Рад мнению ценителя…
Установил и настроил чудо техники двадцатого века прапорщик. Увы, ловила комнатная антеннарогатка всего четыре канала. И ни одного русского. Но и это для Саши, забывшего, когда он в последний раз видел телепередачу, было роскошью.
Истинно демократическим способом – голосованием, всеобщим и явным – выбрали программу. Если быть честным, выборато особенного и не было – ни дари, ни пушту в достаточном объеме никто не знал, а смотреть два выступления и некое подобие телеспектакля без перевода – занятие малопривлекательное. Четвертый, Тегеранский канал, правда, транслировал тоже чтото вроде новостей. Носатый брюнет, в черном, под горлышко, одеянии («Вылитый раввин из нашего местечка! – заявил Рихтер, взявшийся переводить. – Только пейсов и кипы не хватает!») излишне, на взгляд Александра, гнусавя и грассируя, читал пофранцузски с бумажки чтото длинное и невразумительное.
Штабскапитан, на взгляд Бежецкого, язык знал вполне прилично. По крайней мере, Хлебников, Стебельков и Храмов слушали его беглый перевод, обильно пересыпаемый шуточками и комментариями, с неподдельным интересом. Трое, потому что Сапунов, отговорившись нелюбовью к политике, сразу же попросил сделать «это блаблабла» потише и отвернулся к окну с хлебниковской книжкой в руках.
– Его величество МахмудШах Второй, – гнусаво вещал тем временем артиллерист, подражая интонации персидского диктора, – принял сегодня послов иностранных держав… Ха! Мы вот тоже приняли, хоть и не иностранных!.. Почтение королю засвидетельствовали посол Российской империи, посол Французской Республики, чрезвычайный и полномочный посол Соединенного Королевства…
– А что англичането тут делают? – бухнул, как обухом, Храмов. – Будто не натерпелись от них туземцы по самое некуда!
– Вот то и делают, – развел руками Рихтер. – Миссия их сокращена до минимума, но полностью выдворить их из Королевства – кишка тонка у афганцев. Это, дорогой мой, объявление войны, и тут уж никакие страныгаранты не помогут… Вот интересно! Король заявил послам, что Афганистан будет расширять связи со всем мировым сообществом, не отдавая предпочтения никому в отдельности…
– Видал?! – подскочил на койке прапорщик. – Мы тут, значит, кровь льем, чтобы этих… защитить, а они!..
– Допустим, защищаем мы тут свои интересы, – буркнул, не оборачиваясь, Сапунов. – А вовсе не афганские.
– Какие такие свои? Нет у меня тут никаких интересов! И у Павла Тихоновича нет, и у Костика, и у Саши. У вас, случайно, нет, Михал Матвеич? – повернулся прапорщик к переводчику, благоразумно промолчавшему. – Вот и у артиллериста нашего нет. Только у вас одного!
– Бросьте прикидываться, Иван Иванович. – Сапунова проняло, и он захлопнул книгу. – Вы отлично понимаете, что речь идет об интересах Империи, а не отдельно взятых людей.
– Ааа… Империи… – широко улыбнулся прапорщик, действительно, похоже, валявший дурака. – Так и говорили бы. Империи мы, батенька, присягу давали, и защищать ее будем везде, где
