Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
важную работу, и Александр вдруг вспомнил, что многих людей, окружающих свергнутого короля, он знал в лицо. Может быть, они уже мертвы…
– Остановите, пожалуйста, – попросил он. – Я пешком пройдусь.
Кабул уже входил в свой привычный утренний ритм: улицы с тянущимися по ним вереницами автомобилей и повозок заполнялись шумной, крикливой толпой, в воздухе чувствовался запах дыма, готовящихся к завтраку нехитрых кушаний и свежего навоза. Все, как обычно. Город даже не подозревал, что этой ночью поменял одного властелина на другого. Вернее, ему поменяли.
– Ну, воля ваша. Бывайте! – «Турист» крепко пожал Саше руку и укатил, а он остановился в раздумье. Идти домой и завалиться спать? На душе было гадостно. Что, если…
«Клуб» как раз находился неподалеку. Естественно, в такое время он был еще закрыт, но кого и когда такое останавливало?
– Открывай, – забарабанил в дверь поручик, заставив неприязненно покоситься в свою сторону двух стариков в чалпаках и теплых – утро выдалось свежим – халатах: вольно гяуру
так шуметь в столь благословенное утро.
Не открывали долго. Наконец дверь приоткрылась, и в щели показалась заспанная ряшка полового Василия, за то время, что молодой человек его не видел, ставшая еще шире. И сонное выражение в заплывших глазках мгновенно сменилось суеверным страхом.
– Святсвятсвят! – мелко закрестился холуй, пытаясь захлопнуть дверь перед носом у офицера, но тот был начеку и успел просунуть в щель ботинок.
– Ты чего так перепугался, Василий? – прищурился Александр. – Сухой закон с сегодняшнего утра объявили, что ли?
– Так вы живой, Сан Палыч? – немного очухался половой, инстинктивно продолжая дергать на себя неподдающуюся дверь: видимо, движениями у него, как и у динозавра, управлял другой нервный центр, расположенный не в голове.
– А что – сомневаешься? – начал закипать офицер. – Куда тянешь ручонки? В рыло захотел? – почемуто совсем непохоже на себя вскипел он. – Живой я, живой! Не видишь?
Наконец Василий пришел в себя достаточно, чтобы пропустить поручика в пустующее по ранней поре помещение.
– Да ведь болтали, что убили вас, вашбродь, – плаксиво протянул изза стойки мужик, на всякий случай воздвигнув между собой и посетителем преграду попрочнее. – Зарезали в горах туземцы и косточек не оставили. Я уж со счету сбился, сколь раз дружки ваши за упокой вашей душеньки стопки опрокидывали.
– Врут твои болтуны, – буркнул Бежецкий, оглядываясь: лентяй еще и не думал прибираться в замусоренном с ночи «клубе», воздух в котором все еще был мутноват от табачного дыма. Поэтому и желания оставаться тут надолго не возникло. – Жив я, как видишь. Подавились туземцы моими косточками.
– Ну, слава богу! – деланно обрадовался Василий, даже не подумав, что на простой рязанской физиономии ясно читается: «Шли бы вы подобрупоздорову, ваше благородие…» – А ято невесть что подумал… Собаки, понимаешь, всю ночь выли, – поделился он с офицером. – Не спалось совсем… Что вашему благородию будет угодно?
– Казенная есть, Василий? – Саша вытащил из кармана ком мятых купюр, силясь вспомнить, сколько «афонек» стоила в последний раз бутылка водки.
– Откуда, батюшка? – сделал холуй постное лицо. – Один шароп, табуретовка…
– Ох, не ври! Будто я не знаю, что всегда держишь запас!
– Помилуйте!..
– Слушай, Василий, – облокотился Александр на стойку. – Я всю ночь не спал сегодня… Злой, как собака. Думаешь, просто так собаки ночьюто выли? Ох, не к добру, Василий, не к добру…
Мужик помолчал, шаря глазками по лицу поручика, и пробормотал, отведя взгляд в сторону:
– Да есть в заначке пара бутылочек…
– Тащи обе. И закусить чтонибудь, – распорядился Бежецкий. – Заверни во чтонибудь, чтобы не напоказ по городу нести…
Пять минут спустя он вышел из харчевни с объемистым бумажным свертком под мышкой. Наличности у него почти не осталось – цену живоглот заломил поистине людоедскую, но и его можно было понять: покупал офицер «на вынос», что, в общемто, в магометанском городе было строжайше запрещено.
«Ерунда! – легкомысленно подумал поручик, настроение которого несколько поднялось. – До жалованья дотяну. В крайнем случае перехвачу у когонибудь десятку. Я же не Зебницкий – мне в долг дадут, наверное. Да, вот у Зебницкого и займу – не век же мне ему одалживать?»
Он покачался под цепкими взглядами стариков (до скончания века они тут обосновались, что ли?) с каблука на пятку, прислушиваясь к бульканью, доносившемуся из пакета, и решение пришло само собой.
«А не закатиться ли вам, поручик…»
* * *
Александр лежал, закинув руки за голову, и смотрел в потолок.
