Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
Рядом, разбросав по подушке волосы, крепко спала утомленная пьянолюбовным марафоном женщина. Не Варвара, увы…
Ноги, сперва сами несшие поручика в знакомом направлении, постепенно замедлили ход. У нее он не бывал с того самого памятного дня, когда на его глазах умер бедняга Еланцев. Не мог перебороть себя – все казалось, что стоит между ними мертвый поручик, улыбаясь кровоточащими губами… Встретились в городе както раз. Бежецкий, пресекая встречное движение женщины, сухо раскланялся тогда, она не настаивала… И вот теперь, когда Саша решился, оказалось, что права старая мудрость. Нельзя в одну реку войти дважды…
– А нет ее, – беспечно ответила открывшая дверь молодая, но уже довольно потасканная особа, изучив поручика с ног до головы цепким, оценивающим взглядом представительницы древнейшей профессии.
Все в ней: и то, как она жевала – смолку, вероятно, и вульгарный наряд, и неряшливая прическа, – отталкивало Бежецкого.
– Где же она? – спросил он как можно ровнее, стараясь ничем не показать своего к этой «жрице любви» отношения. – Когда будет?
– А вы разве не знаете? – вылупила глаза девица.
– Чего не знаю?
– Да нет ее! Вообще нет. Теперь я тут живу.
– Уехала? – Сашино сердце сбилось с ритма.
– Ага! Уехала! – ухмыльнулась шалава, продемонстрировав золотую зубную коронку. – В ящике! Убили ее.
– Как это произошло? – Молодой человек сам удивился, что его голос звучит почти безразлично.
– А я знаю? – пожала острыми плечиками девица. – Говорят, во время обстрела накрыло. Я там не была… А не угостите барышню сигареткой, ваше благородие? – игриво подмигнула она, плотоядно глядя на пакет под мышкой у поручика. – А то столько не пила, что до сих пор голодная…
– Извините, не курю, – сухо кивнул молодой человек, поворачиваясь.
Известие о смерти первой его женщины не то чтобы выбило его из колеи – все под Богом ходим – но навеяло грусть, еще больше усугубив неважное настроение.
Но разве одна знакомая девушка у бравого офицера, бывшего гвардейца, в городе? Ха!..
Поручик осторожно, чтобы не разбудить спящую, встал и босиком, поджимая пальцы от уколов разлохматившейся циновки – не такой непотребной, как у него, но тоже далеко не новой, прошлепал к столу, заваленному объедками. Бутылка, на треть полная, занимала почетное место, но Александру мерзко было даже представить отвратительный сивушный вкус пойла, там содержащегося. «Монополька», вынесенная из «клуба», закончилась удивительно быстро, и в ход пошло все, что могло нести опьянение. Да и не первая это была «станция», где останавливался поручик на своем пути к нынешнему свинскому состоянию: в памяти мелькали смазанные лица собутыльников и собутыльниц, ни одна из которых даже близко не походила на спящую – женщину лет тридцати с миловидным, правда, лицом, которое язык не поворачивался назвать красивым. Может быть, изза неряшливо наложенной и изрядно размазанной косметики?
Бежецкий подошел к мутноватому зеркалу, украшающему одну из стен, и вгляделся в его глубину. Туда, где стоял молодой мужчина в костюме Адама, исподлобья, тяжелым взглядом, смотрящий прямо в глаза ему, Саше.
«Неужели это я? – ошеломленно подумал молодой человек. – До чего же я дошел?..»
Тому, зазеркальному, Саше, действительно трудно было дать двадцать два года. Всклокоченные, изрядно отросшие волосы, ввалившиеся щеки, резко обозначившиеся складки у рта, небритый подбородок, синева под глазами.
«Прочь, прочь отсюда! – Он с гадливостью оглядел убогое жилище, не вызывающую симпатий женщину, с которой делил ночь и постель. – Но для начала – привести себя в порядок!..»
Он долго плескался под рычащим и фыркающим душем, с наслаждением впитывая тепловатую воду, уносящую усталость, последствия неумеренного возлияния и непонятное раздражение. К концу процедуры молодой человек чувствовал себя совсем другим. А уж когда растерся докрасна махровым полотенцем, ощутил такой прилив сил, что воспоминание о соседке по постели уже не вызывало такого отвращения, как вначале.
«Жизнь продолжается… – думал он. – С чего это я взял, что все на свете так плохо?..»
Молодой желудок требовал пищи, на ум пришел некий веселый мотивчик, и поручик не сразу понял, что в запертую дверь крошечной душевой давно уже стучат.
– Я сейчас! – весело крикнул он, выдавливая на палец зубную пасту (ну не мог он преодолеть брезгливости и воспользоваться чужой щеткой!) и остро сожалея при этом об отсутствии бритвенных принадлежностей: с двухдневной щетиной, как какойнибудь бродяга… Фу, моветон! – Одну минуту!
Он распахнул дверь и заключил бледную хрупкую женщину (косметику она уже успела стереть или, наоборот,
