Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
поправить) в объятья, мучительно пытаясь вспомнить, как же ее зовут – Лиза, Галя, Тая?..
– Сашенька, мне страшно! – прижавшись к его груди, бормотала женщина. – Что это, Сашенька?
– О чем ты, милая? – нашел офицер нейтральный выход из ситуации с алкогольным склерозом. – Чего ты?
– Разве ты не слышишь? – истерично выкрикнула ночная подруга. – Что это?!
И только теперь он понял, что мощный рык не стих даже тогда, когда он выключил воду. Давящий звук несся с улицы, изза закрывающих окно занавесок.
«Землетрясение, что ли?..»
Одним прыжком Александр оказался у окна и распахнул шторы, не думая о, возможно, обрадованном его движением снайпере, скучающем на соседней крыше. И оторопел…
Окно квартиры безымянной до сих пор подруги выходило на проспект Бабура. Но не это волновало сейчас мужчину.
По непривычно вымершей улице, ревя моторами так, что дребезжали в окне стекла, сплошным потоком шла бронетехника: приземистые, длинноствольные громады танков, угловатые самоходные гаубицы с орудиями в походном состоянии, словно вырубленные одним топором броневездеходы, увенчанные крошечными по сравнению с массивными корпусами башенками… Все это перемежалось бесконечными колоннами крытых армейских грузовиков, и снова шли танки… Опытному взгляду не нужны были опознавательные знаки, неразличимые, кстати, под толстым слоем пыли – вся эта техника могла принадлежать только одной державе…
– Что это? – вывел его из прострации женский голос, и Саша понял, что созерцает грозную мощь уже чуть ли не четверть часа. – Не молчи! Что это? Это война?
– Это Россия, – ответил он. – Это – Российская империя…
* * *
– Не могу знать. – Часовой у ворот в расположение полка был сама непреклонность. – Не велено никого пускать!
Да и сам солдат в каске, бронежилете, с автоматом, с примкнутым штыком выглядел необычно. И не только своей довольно странной для «мирного» Кабула амуницией. Такая могла бы выглядеть привычно гденибудь в горах, в Кандагаре, но никак не в столице, представить прорыв в которую сколько бы то ни было значительных сил врага нельзя было даже в горячечном сне. Но страннее всего выглядело пунцовое от свежего загара лицо солдатика – точно такое же, как было у самого Саши в первые дни его пребывания на афганской земле.
«Чертов новичок! – в сердцах чертыхнулся про себя офицер. – Выслуживается…»
– Вызови когонибудь из офицеров, орясина! – вспылил он. – Не видишь, что перед тобой офицер?
– Не могу знать, – упрямо твердил новобранец.
«Ну что ты будешь делать…»
Выручил Бежецкого офицер, выбравшийся из подкатившего к воротам армейского вездехода: тоже в толком необмятой еще полевой форме. Слава богу, не в каске, а в обычном кепи. Но весь перепоясанный ремнями. А на поясе его Саша разглядел знакомый до боли «федоров».
– С кем имею честь? – спросил поручик, когда офицеры обменялись положенными приветствиями, с ног до головы изучая одетого не совсем по уставу незнакомца.
– Поручик Бежецкий, – представился Александр, демонстрируя папку. – Выписан из госпиталя и следую в свою часть. Которая располагается здесь.
– Вы ошибаетесь, – покачал головой офицер. – Здесь располагается моя часть – Восемнадцатый Екатеринбургский пехотный полк, а всех наших офицеров я знаю в лицо.
– А где же драгуны?
– Понятия не имею, – пожал плечами поручик. – Вероятно, вам это могут сообщить в штабе. А мне позвольте откланяться – службас…
Бежецкий остался снова один на один со злорадно ухмыляющимся часовым.
«Черт те что! – поручик тяжело переживал свое бессилие. – В штаб? Позорище… Собственную часть потерял…»
И Саша зашагал в сторону «сеттльмента»: он хорошо знал, где живет ГрумГржимайло…
* * *
– Ааа, поручик! Проходите, проходите… Кстати, поможете…
Квартира полковника, ранее выглядевшая островком России посреди азиатчины, теперь напоминала поле боя. Вся заставленная коробками, свертками, заваленная мятой бумагой, рулонами клейкой ленты и прочими упаковочными материалами, она походила на что угодно, только не на жилище российского офицера.
– Берите вот эти вазы и обматывайте бумагой. – В руки Бежецкого лег огромный рулон бумажных полотенец. – Не дай бог поколются в дороге – Люсенька мне этого не простит!
– А где ваша хозяюшка? – поинтересовался Саша, стараясь наматывать бумагу как можно аккуратнее, хотя получалось неважно: она плохо держалась на гладкой поверхности фарфора.
– В России голубушка моя, – вздохнул полковник, запихивая последний комок бумаги в большой фанерный ящик и водружая на него крышку. – Вчера звонила. Верите – нет, Саша, а я вот жду не дождусь, когда снова с ней увижусь.
