Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
Тридцать лет прожили душа в душу, последние пятнадцать – неразлучно. Тут и день врозь вечностью покажется…
– Отчего же она вас покинула, Петр Михайлович? Неужели здоровье?
– Типун вам на язык! – Полковник размашисто перекрестился. – Здорова моя ненаглядная и вам того же желает. Просто отправил я ее вперед, а сам вот задержался, чтобы вещи к отправке подготовить. Можно было, конечно, и поручить комунибудь, да разве будешь спокоен? А вещичек за четыре года здешнего нашего жилья поднакопилось изрядно…
– Погодите, Петр Михайлович… Вы в отпуск?
– Нет, поручик, – ГрумГржимайло старался не смотреть на своего подчиненного. – Насовсем.
– Переводитесь?
– Нет… Да вы что – ничего не знаете?
– Я только что из госпиталя… Вот, снова в полк.
– Нет полка, Саша. Нет, он есть, конечно же, но… Полк отводится в Туркестан на переформирование. Будет дополнен до штатного состава, а затем… А что затем – не знаю. Возможно, в Туркестане и останется, возможно – вернется сюда. Да мне это, собственно говоря, уже безразлично.
– Почему?
– Я подал в отставку, Саша. И отставка уже принята.
– Почему?!
– По причине несогласия моего с нынешней политикой в Афганском вопросе. И личного несогласия с новым командующим.
– А разве?..
– Да, командует теперь Особым Запамирским корпусом другой человек. Генераллейтенант Юсупов. А Василий Никитович отозван в СанктПетербург.
– Как же мне быть?
– Как быть? – Полковник отобрал у Александра папочку с документами, которую тот продолжал держать под мышкой, и бегло пролистал. – Вы, дорогой мой, имеете право на отпуск по ранению. Вот тут черным по белому написано. Выправляйте недополученное жалованье… Помнится, месяца за три казна вам должна… И – домой. Поскольку вся полковая канцелярия уже в Ашгабате, можно оформить проезд в штабе корпуса.
– Но я бы хотел…
– А вот догонять полк не советую, – покачал головой Петр Михайлович. – Переформирование – гиблое дело. Уж поверьте моему опыту. Тем более что Ашгабат – такая дыра, даже по сравнению с Кабулом, что рады вы не будете. Лучше уж проведите пару месяцев дома, отдохните, наберитесь сил… А там, может быть, чтонибудь вам ктонибудь посоветует… Например, вернуться в гвардию, – подмигнул полковник, отставляя ящик в сторону.
– Я хотел бы продолжить службу, – сказал Саша.
– Воля ваша, – вздохнул полковник. – Но я уже ничем вам помочь не могу. Штаб расположен на прежнем месте… А, принесли! – обрадовано вскричал он, бросаясь навстречу двум солдатам, тащившим пустые ящики. – За смертью вас только посылать!..
Пустоватый ранее штаб корпуса было не узнать: снующие тудасюда озабоченные офицеры, писаря с толстенными папками и кипами бумаг в руках, барышни, выбивающие на клавиатурах машинок пулеметные трели… И такие же, как Бежецкий, бедолаги, пытающиеся разобраться в этой круговерти.
Хлыщеватый, отутюженный штабскапитан с серебристым адъютантским аксельбантом соизволил заметить поручика лишь спустя двадцать минут. Еще минут пять он с некоторой брезгливостью изучал изжелтабледное лицо визитера в пятнах прикипевшего надолго загара, смотрящегося теперь неумелым гримом, вероятно, перебирая в уме причины такой окраски: природная аномалия, беспробудное пьянство, заразная болезнь… Егото цвету лица мог позавидовать любой рекламный персонаж.
– По какому вопросу… эээ… поручик?
– Представление командующему.
– Фамилия?
– Поручик Бежецкий.
Адъютант склонил напомаженный безупречный пробор к толстенному гроссбуху, открытому на одной из первых страничек, и провел холеным пальцем с аккуратным («Не иначе маникюр!») ногтем вниз по списку.
– Да, есть такой. Увы, Роман Сергеевич принять вас никак не сможет. Пожалуйте к генералу Коротевичу, его заместителю. Михаил Дионисиевич вас ждет. – Штабскапитан поднялся изза стола и приоткрыл дверь. – Прошу.
– А, Бежецкий! – Пехотный генералмайор лет сорока пяти оторвался от разложенных перед ним на столе бумаг. – Ждал, ждал… Проходите, присаживайтесь…
Александр пожал плечами больше про себя, чем напоказ, и присел на новенький раскладной стул защитной окраски – венские стулья и прочее «цивильное барахло» исчезло из бывшего кабинета Мещерского, словно по мановению волшебной палочки, сменившись подчеркнутоармейскими атрибутами: раскладной мебелью из гнутого дюраля и брезента, полевой рацией на углу стола… Даже электрический калорифер, ранее стоявший в дальнем углу, теперь заменяла, похоже, не растопленная еще ни разу жестяная печурка с девственно чистой защитного цвета эмалью на блестящих боках. Да и сам хозяин кабинета,
