Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
тела. – Мы сейчас уйдем, Алексей…
– Саша!..
Бежецкий обернулся и увидел, что уже не Савранский держит бледного, как полотно, друга, а тот сам старается удержать на весу безвольного поручика.
«Сомлел наш герой!»
Но рука, которой он хотел обхватить офицера, внезапно коснулась чегото влажного и горячего…
– Аах!..
Толпа качнулась в стороны, образовав вокруг двух офицеров, старающихся удержать на ногах третьего, свободное пространство. Ей уже дела не было до расстающегося с жизнью на помосте преступника, когда рядом такое.
– Кто? – с перекошенным бледным лицом, Алексей судорожно шарил рукой по кобуре, пытаясь нащупать застежку. – Кто посмел?
– Не стреляйте! – Саша бережно опустил еще теплое и податливое, но, увы, бездыханное тело (кровь обильно струилась из раны под левой лопаткой) на землю и тоже обнажил оружие. – Разве что в воздух! Иначе разорвут!
Толпа, угрожающе гудя, напирала со всех сторон. В разных местах, среди моря воздетых к небу кулаков, виднелись уже палки и камни.
«Будь что будет, – решил Бежецкий. – Если будет нужно – стану стрелять на поражение. Но это – в самый последний момент! Только бы нервы у Кужеватова не сдали!..»
Гдето рядом рванул воздух выстрел. Гулкий, винтовочный. Саша бросил взгляд туда и увидел гвардейцев, пробивающихся к русским офицерам с винтовками наперевес. Толпа, разочарованно ворча, как бродячий пес, у которого отняли кость, медленно раздавалась в стороны от сверкающих на солнце штыков. «Спасены, – перевел он дух. – Но еще бы чутьчуть…»
– Успокойтесь, подпоручик, – тронул он за рукав Кужеватова, в глазах которого стояли злые слезы, а в руках крупно подрагивал наведенный на толпу пистолет. – Обошлось. Для нас с вами…
Но толпа опять взорвалась криками, и Александр успел увидеть, как только что безучастно стоящий на помосте Али Джафар, вооруженный саблей, отнятой у палача, скрывается среди вопящих людей. Один из гвардейцев попытался выцелить беглеца поверх голов, но сразу несколько рук задрало ствол винтовки вверх, и выстрел лишь снова спугнул успокоившихся было голубей на кровле дворца…
* * *
«А ведь могли и мне ножик в спину сунуть, – Думал Саша, стоя у темного окна, за которым гдето далекодалеко слышалась перестрелка. – И очень даже легко… Повезло?..»
Не успев понюхать пороху, поручик Савранский сложил голову за Империю. И сколько еще будет таких вот Савранских?
«Это я во всем виноват… Стоило тогда разрядить автомат в принца, и все проблемы были бы решены. Друг он мне или не друг – сейчас он возглавляет настроенных против ИбрагимШаха людей. Хамидулло по сравнению с таким знаменем – жалкая тень. И это знамя новым инсургентам дал я. Своей нерешительностью. Королевство расколото пополам, и между двумя его половинами, как между молотом и наковальней – русская армия…»
Александр неумело выколупнул из помятой пачки сигарету и сунул в рот.
Он впервые закурил сегодня, когда они с Кужеватовым на попутной «бурбухайке» доставили в госпиталь тело поручика и увидели, что обычно пустынный госпитальный двор заполнен автомобилями и людьми. Только за один день в разных районах города было убито восемь солдат и офицеров, а ранено – втрое больше. И это – лишь в городе! Прямо на глазах Бежецкого и Кужеватова на спешно расчищенную площадку приземлился размалеванный камуфляжными узорами, диковинно выглядевший после «Майбахов» и «Алуеттов» десантный «Байкал» с трехцветной розеткой Российских Императорских ВВС на фюзеляже, из которого прямо на потрескавшийся асфальт принялись выгружать носилки и запакованные в черные транспортные мешки несуразно длинные свертки…
– Конвой расстреляли под ПулиЧархи… – сказал ктото рядом.
И тогда поручик, не глядя, взял протянутую кемто из окружающих сигарету…
Сейчас никотиновый яд, раздирая по пути легкие, вливался в кровь, и голова от него странным образом просветлялась, разрозненные мысли сливались и делались четче.
«Эта война не для меня. – Александр слепо глядел на родившуюся гдето за крышами строчку оранжевых трассеров, пытающуюся пришить небо к земле: не небо, конечно, а невидимые в темноте горы. – Прав был Герман, прав был Иннокентий Порфирьевич, прав полковник ГрумГржимайло… Все они были правы…»
Крыша соседнего дома рельефно обрисовалась на фоне белесого дрожащего пятна, и лишь несколько секунд спустя пришел тяжкий, рокочущий гул, от которого вздрогнул пол под ногами и жалобно зазвенели стекла в окне. Сияние погасло, чтобы тут же смениться болезненнобагровым заревом, разлившимся на половину неба.
«Арсенал? – безразлично подумал поручик. – Нет, арсенал в другой стороне. Склад, наверное, какойнибудь временный…»
