Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
Словно восточная женщина, только что ласкавшая взор танцем гибкого тела под полупрозрачным покрывалом, вдруг откинула паранджу и улыбнулась щербатым ртом.
И уже проступали сквозь коченеющее окровавленное тело ряды цинковых гробов в дребезжащем нутре воздушной «покойницкой», волокли от вертолета тяжелые, пропитанные кровью носилки четверо солдат в касках, вставали безмолвные огненные столбы ночного обстрела над кабульским «сеттлментом», закатывал глаз умирающий Еланцев… И перекрывал все безногий солдатик с лицом юного Спасителя, сидящий над миской с горсткой серебра и меди. А сколько еще таких вот юношей станут за ним, пока не иссякнет дикий напор горцев, пока не смирятся они, как многие перед ними, с властью Белого Царя, пока не осядут на земле и не превратятся в законопослушных верноподданных Империи! Война на Кавказе длилась почти сто лет…
И Саша вновь взглянул на лежащий у него на ладони бриллиант с гадливостью, словно на вырванный змеиный глаз в запекшейся крови. И показались ему все только что промелькнувшие видения такими детскими, мелкими и суетными, что стыд и ненависть к себе скрутили душу в жгут, будто комок сырого белья.
«Париж, говоришь… – криво улыбнулся он и сжал кулак так, что побелели костяшки, а камень уже не змеиным глазом, а змеиным зубом впился в ладонь. – Дом в центре…»
Он вернулся обратно и приблизился к сидящему на прежнем месте нищему.
– Где ноги потерял, братец?
– Под Хайберомгорой, ваше благородие! – разом преобразился тот, даже на несуществующие ноги подняться попытался, видно, не привык еще к убожеству своему. – Накрыли горцы нашу роту с минометов – только клочья полетели! Семерых сразу убило, а уж поранило – ужасть! Мне вон обе ноги – в кашу. Больно – жуть! Думал: сразу помру, ан нет – не идет Костлявая. Ну, я автомат чейто подгреб – мойто осколками покорежило да пару пальцев при этом снесло – во, глянь! – инвалид продемонстрировал левую кисть, и вправду напоминающую рачью клешню. – И давай супостата поливать. Загнусь, грю, да чучмеков этих с собой хоть парочку, да заберу… А дальше не помню. Очнулся вон уж в госпитале, на койке. Хвать ноги, а их нету… Ну все, думаю: п… прощения просим, ваше благородие… Конец, в общем, тебе, Васятка – и отвоевался ты, и землюматушку отпахал… А уж потом енерал какойто припожаловал с цельной свитой, крест мне на грудь пришпилил, стакан водки поднес да речь сказал. Что герой я, мол, что царьгосударь мной гордится…
– А самто откуда? – перебил Александр словоохотливого инвалида: както неловко ему было рядом с ним, безногим, целому и здоровому… почти. А про то дело на Хайберском перевале он помнил: еще Еланцев рассказывал.
– Откуда? – округлил и без того большие глаза солдат. – Так ведь пскопские мы! Аккурат изпод Гдова! Домой добрался, а родня…
– Почти земляк.
– А вы откель будете, ваше благородие?
– Новгородский я, солдат.
– Во! И взаправду земляки! Ну, тесна Рассеяматушка!
– Держи, земляк. – Александр нагнулся и положил в нищенскую миску бархатный мешочек. – Справь себе протезы и не позорь награду.
– Так ведь, ваше благородие, – невесело рассмеялся инвалид, нагибаясь над миской, чтобы разглядеть, чем это его осчастливил офицер, и подгребая багровый комочек клешнявой рукой. – Народ говорит: от сумы да от тюрьмы – не зарекайся!.. А что это за цацка? Дорогая, чай?..
Но странного щедрого поручика рядом уже не было…
* * *
– Ну что за гад этот Коротевич!..
Саша стоял на ступенях «Невского Коммерческого Банка», вертя в руках так и эдак цветную бумажку, врученную ему генералом перед расставанием.
– Да вы что? – изумился банковский кассир (между прочим, третий по счету – первые два, один из которых, к слову сказать, был очень симпатичной девушкой, только хлопали глазами, изучая никогда не виданную доселе бумагу), выслушав версию генерала Коротевича в изложении поручика. – Это же чек ПОЛЕВОГО казначейства!
– Ну и что? – Бежецкий уже уверился, что денег ему не получить, но не желал сдаваться.
– А то, что он действует лишь в пределах театра боевых действий. Понимаете, эти чеки специально предназначаются для того, чтобы не держать наличные в непосредственной близости от фронта, где они могут попасть в руки врага.
Справедливости ради нужно заметить, что речь эту сутулый очкарик, наверняка близко не стоявший к воинской службе, держал перед офицером, лишь основательно покопавшись в толстенном справочнике, извлеченном из банковских глубин, и проведя ряд консультаций по телефону с кемто невидимым, но, несомненно, очень компетентным. За это время томящийся перед конторкой поручик успел изучить все рекламные буклеты и изрисовать рожицами и виселицами с повешенными
