Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
чем восемьдесят лет.
Визит этот долго переносился, и в дипломатических кругах даже витали слухи о его переносе на осень, возможно, даже на будущий год. Но Георг VII, видимо понукаемый вдовствующей королевойматерью, не стал ждать. Восстановление добрых отношений между Россией и Великобританией было жизненно важно для дряхлеющей империи, да и российскому гиганту было необходимо развязать себе руки на Ближнем Востоке и на Тихом океане.
Одним словом, океанская яхта “Британия” под гром орудийных салютов вошла в устье Невы и бросила якорь на рейде Петропавловской крепости только двадцатого июня.
Бежецкий, как и большинство других офицеров Дворцовой Службы, при полном параде присутствовал при торжественной встрече монархов двух великих держав. Стоя среди офицеров, блиставших нарядными мундирами, Александр чувствовал себя героем какогото театрального действа. Никогда, даже во сне, не могло привидеться скромному офицеру советских воздушнодесантных войск, наиболее торжественным для которого был, в юношеских мечтах, проход в рядах сводного полка ВДВ по Красной площади во время парада к седьмому ноября, что когданибудь он будет присутствовать при исторической встрече коронованных особ.
Слегка скосив глаза, Александр видел совсем рядом – руку протяни – заслуженных полководцев, представителей знатнейших фамилий Российской Империи, известных политиков (в первых рядах стоял знаменитый Челкин, тускло поблескивающий зализанным рыжим пробором) и ученых. Практически обо всех из них Бежецкий знал из лекций профессора Вилькицкого и других преподавателей, а сейчас они, еще вчера казавшиеся персонажами фантастического романа, были реальнее, чем все хорошо известные Александру по прошлой жизни российские деятели.
Честно говоря, в ночь перед торжеством Александра не на шутку волновал вполне резонный вопрос: а вдруг утром, перед самым приемом, ему передадут, скажем, автомат и прикажут перестрелять обе августейшие фамилии? Вдруг именно в этом террористическом акте и заключен тайный смысл его внедрения в Россию2 на место ротмистра Бежецкого (дайто бог, если тот еще жив). Об этом просто не хотелось вспоминать, но думалось както само собой, причем с разнообразнейшими, прямотаки людоедскими, вариантами и подробностями.
Представляя по уже виденному воочию визиту бахавалпурского султана (да и по старым видеозаписям из запасов Полковника) примерное количество сановного народа, удостоенного высокой чести лицезреть встречу монархов, Александр представлял ужасное действие хотя бы пары автоматных очередей и непременно последовавших бы за этим паники и давки. То, что выйти из подобной передряги живым он уже не сможет, сомнению не подлежало, но столько жертв…
Александр как наяву представил прелестные личики детей императора: великих княжон Александры, Ольги и Софьи, наследника престола девятилетнего цесаревича Петеньки, как его любовно называл весь двор, и застонал про себя. Возможно ли представить этих ангелов под прицелом? Чем детито провинились? Не лучше ли в таком случае повернуть оружие против себя?…
Распаленный подобными фантазиями и не сомкнувший ночью глаз Бежецкий возблагодарил Бога, когда никто его так и не потревожил ни утром, ни непосредственно перед началом торжественного приема.
* * *
Крайне скромный и простой в своей частной жизни Николай II должен был в случаях, подобных сегодняшнему (тем более перед лицом такой великой державы, как Великобритания), подчиняться требованиям строжайшего дворцового этикета. Что поделаешь: правитель одной пятой части земного шара мог принимать своих гостей только в атмосфере поистине лукулловской расточительной пышности.
Громадные залы, украшенные зеркалами в золотых рамах, с утра были переполнены сановниками, придворными чинами, иностранными дипломатами, офицерами гвардейских полков и всякого рода восточными владыками.
Их блестящие красные, зеленые, синие, черные и белые парадные мундиры, шитые серебром и золотом, являлись великолепным фоном для придворных нарядов и драгоценностей дам. Кавалергарды и конногвардейцы в белых колетах, сверкающих кирасах и касках с императорским двуглавым орлом, казаки Собственного его величества конвоя в каракулевых папахах и красных черкесках с блестящими газырями и дворцовые гренадеры в черных, шитых золотом мундирах и медвежьих высоких шапках стояли вдоль лестницы и при входе в сияющий Александровский зал, как и все парадные залы украшенный бесчисленными пальмами и тропическими растениями, доставленными из придворных оранжерей. Ослепительный свет огромных люстр, отраженный бесчисленными зеркалами в золоченых рамах, придавал всей картине
