Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
Михайлович заглянул Саше в глаза. – Вы тоже почувствовали? Не простой это перстень, ох не простой… Между прочим, один из наших специалистов вполне авторитетно утверждает, что некогда этот предмет принадлежал вашему тезке, Александру Великому.
– Не может быть… – прошептал юноша, заворожено смотря на «змеиный глаз». – Самому Александру…
– Да, ему, Александру Македонскому, или, как его называют на Востоке, Искандеру Двурогому. Он, знаете ли, носил шлем с бараньими рогами, – полковник для наглядности приставил пальцы ко лбу, сделав рожки. – И, вполне возможно, что, именно лишившись своего амулета, он потерял удачу. Возьмите его в руку – не укусит!
Действительно, металл был, как ему и подобает, холодным, лишь постепенно нагреваясь от тепла Сашиной руки.
– Признал вас за своего? Тото. Меня вот не признал, – полковник протянул руку, и Бежецкий ясно различил на широкой крепкой ладони след от ожога. – Мистика, а? А ведь приборы никаких изменений температуры не отмечают. Равно как радиации, электрической или химической активности и прочего. Так что перстень ваш, и носите его по праву. Вашему знакомцу с Николаевского вокзала он, кстати, тоже не подошел. Так что он не в обиде. Только не думайте, – погрозил жандарм пальцем, – что казна снова войдет в расход, чтобы возместить вам еще и жалованье за четыре месяца! Она уже и так выплатила сходную сумму тому молодому человеку в качестве вознаграждения.
– Но вы же говорили…
– Ааа! – махнул рукой Федор Михайлович. – Шуток не понимаете, поручик. Генерал Коротевич ваш – вор и мерзавец. Кому только в голову пришла идея поставить этого паркетного шаркуна заместителем командующего. Ладно бы хоть – только в казну лапу загребущую запускал, каналья – у нас это зло привычно и неизбежно – сколько солдат и офицеров изза его гешефтов полегло! И не поверите – легко снюхался с вашими тамошними неприятелями!
– Неужели тоже занялся контрабандой? И снова в гробах?
– Точно так. На ней голубчика и прихватили – не могли же мы просто так взять под микитки протеже самого… ну, это не важно. Так что и вы, мон шер, к этому благому делу руку приложили… Не скромничайте – чего уж тут!.. Зато теперь сидит голубь в крепости, ждет суда и строчит доносы на своих столичных и тамошних дружков, – удовлетворенно потер ладони жандарм. – Так что будьте уверены – многие головы полетят вскорости.
– А это? – кивнул Саша в тот угол, на который раньше указывал полковник.
– Что это? – не понял тот. – Ах, это!.. Не извольте беспокоиться, сударь мой. Все под контролем.
Он снова уселся в свое кресло и скрестил на столе руки:
– Вот мы и подошли, – несколько грустно, даже печально, проговорил он, – к самому главному…
Дверь, как оказалось, скрывавшаяся за портьерой в том самом углу, где Саша полагал подслушивающие устройства, распахнулась. В кабинет вошел высокий худощавый человек в темном, с лицом сухим и неприветливым, как у английских дворецких в плохих телепостановках.
– Сидите, – жестом приказал он не подниматься поручику, сделавшему движение поприветствовать новое лицо, судя по той бесцеремонности, с которой появилось, – высокого ранга. – Федор Михайлович, познакомьте нас наконец.
– Действительный статский советник, товарищ министра иностранных дел,
граф Аристарх Львович Дробужинский, – торжественно произнес жандарм, и чиновник величаво склонил голову. – Поручик Третьего Отдельного драгунского полка в составе Запамирского экспедиционного корпуса, граф Александр Павлович Бежецкий. Прошу любить и жаловать.
– Видите, – произнес дипломат, после крепкого рукопожатия тоже усевшийся в кресло, но не рядом или напротив Саши, а сбоку, заняв таким образом позицию между собеседниками. – Ваш полный титул длиннее моего, а по дворянской иерархии мы совсем рядом. Так что попрошу без чинов. Зовите меня просто Аристархом Львовичем, а я вас буду звать Александром Павловичем.
Покончив с представлением, товарищ министра сразу взял быка за рога:
– Федор Михайлович, как я вижу, уже ввел вас кратенько в курс дела. Поэтому я не буду тратить время на пространные отступления. На сегодняшний день, как вы понимаете, ситуация в Афганистане находится вне нашего контроля.
Полковник чуть поморщился – он, видимо, хотел бы избежать таких резких формулировок – но Дробужинский даже не подумал смутиться или поправиться. Напротив, он окинул жандарма таким ледяным взглядом, что тот предпочел принять самый отсутствующий вид.
– Повторяю, – надавил дипломат. – Положение в Афганском Королевстве больше не контролируется Российской империей. Запамирский
