Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
ставили в положение Буриданова осла,
но явно подталкивали в направлении той копны сена, которая была выгодна. Конечно же, не ему самому.
– Дааа. – Аристарх Львович задумался. – Очень некрасивая штука… Тут офицерским судом чести не отделаешься. Знавал я одного поручика лет двадцать тому, так он в подобном положении не придумал ничего лучшего, как пустить себе пулю в лоб. Сам не спасся, но хоть честь свою сохранил… Но ведь мы просто обязаны помочь молодому человеку, не правда ли, Федор Михайлович?
– Конечно! О чем речь! – приказ опять начал медленное движение по столу в сторону Александра. – Если, разумеется, молодой человек не будет капризным ребенком и примет решение, достойное взрослого человека и офицера Российской Императорской армии.
«Все равно меня заставят, – обреченно подумал Бежецкий. – Так есть ли смысл отправляться кудато под конвоем и контролем, когда можно остаться свободным человеком? Относительно свободным… В конце концов – чего это я втемяшил себе в голову, что в цивильной жизни достигну какихто успехов? Я ведь даже не выбрал стезю, по которой двинусь дальше. Все мирные профессии от меня одинаково далеки – медицина, педагогика, инженерное дело, наука, искусство… Оставаться на содержании родителей, представляясь знакомым отставным поручиком? Даже не гвардии поручиком… Ах, это… – взгляд его опять упал на „змеиный глаз“. – Да, это весомый аргумент. Но не потеряю ли я его, отказавшись от предложения? Потеряю наверняка. Так что выборато у меня особого нет…»
Заметив колебания молодого человека, Дробужинский быстро переглянулся с жандармом и извлек из внутреннего кармана сюртука небольшой угловатый предмет, при ближайшем рассмотрении оказавшийся коробочкой, обтянутой темнозеленым сафьяном.
– Я тоже коечто забыл, Александр Павлович. – Он открыл коробочку, и внутри, утопленная в черный бархат, сверкнула полированным золотом восьмилучевая звезда. – Король Ибрагим Второй соизволил пожаловать вас, поручик, высокой наградой Королевства Афганского – Орденом Звезды,
или НишаниАстур, основанной одним из его предшественников, Амиром АбдурРахманом, почти сто лет назад… Носится на красной муаровой ленте через плечо – вот она, – палец дипломата указал на свернутую в трубочку ленту в бархатном гнезде под орденом, – скрепляясь маленьким орденским знаком у левого бедра. Почти как яненская…
Александр нерешительно принял из рук «искусителя» коробочку и полюбовался игрой света, падающего из окна, – серый петербургский день близился к своему завершению: на золотых лучах и серебряном центральном медальоне с чеканным афганским гербоммечетью. Федор Михайлович тут же включил настольную лампу на гибкой коленчатой опоре и направил яркий луч на награду, сразу вспыхнувшую острыми бликами.
– За что это мне? – отставил коробочку поручик, вдосталь налюбовавшись ее содержимым.
– За помощь, оказанную монарху при воцарении. Все, хм… ваши коллеги, так сказать, по славному делу, – Аристарх Львович иронически скривил губы, – награждены такими же. Естественно, неофициально. Дома, перед зеркалом, примерить можете, но на люди, тем более в торжественных случаях – нини. Увы, такова специфика подобных наград… – развел он руками. – Так что для вас это не более чем значок, хотя в Афганистане дает право на многие блага, начиная от пожизненной пенсии, выражающейся весьма круглой суммой, до потомственного дворянства. Не слишком высокого ранга, но всетаки. Дающего право являться ко Двору в престольные праздники и так далее.
– Но у вас, сударь, есть шанс получить по завершении миссии – успешном, разумеется – нечто подобное и в России, – улыбнулся жандарм. – Скажем, Святую Анну. И не «клюкву» – она у вас уже есть – а третью степень, с мечами и бантом. А то и Святого Владимира…
– Я не изза наград и чинов служу Империи… – начал было молодой человек, рассерженный тем, что его считают алчным и недалеким «коллекционером», каких, по рассказам отца и деда, в армии, увы, всегда было не счесть. Да что далеко ходить – тот же Коротевич.
– Значит, вы согласны? – быстро перебил его Дробужинский.
– Мне нужно подумать… – попытался барахтаться еще Саша, поняв, что его уже обставили и он приближается вовсе не к той копне, что выбрал, а к той, что ему ВЫБРАЛИ. – Посоветоваться…
– Что тут советоваться? – бухнул полковник кулаком по столу. – Согласны или нет?!
– Да, – просто ответил Бежецкий…
Омар Хайям
