Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
спросил молодой человек, чтобы проверить себя.
– Куда? В Кабул, конечно…
* * *
Всадник на взмыленном коне нагнал бредущих по горной дороге путников на второй день пути.
– Отдай мне его! – Али Джафар соскочил наземь и требовательно протянул ладонь. – Отдай сам или я сниму его с твоего тела!
– Господин… – попытался вмешаться проводник, но Джафар лишь наотмашь хлестнул его плетью по лицу, заставив отшатнуться.
– Отдай! – Глаза вельможи сияли яростью. – Неужели ты не понимаешь, что не достоин ни ее, ни его? Кто ты такой вообще? Откуда пришел? Кто тебя звал? Я, потомок древнего рода, и то лишь в мечтах способен прикоснуться к подолу ее платья, а тебе, чужаку, она отдала все! За что? Почему?!..
– Может быть, лучше ты спросишь у нее? – улыбнулся Саша: он видел, что рука гвардейца дрожит на рукояти сабли, и знал, что он может с ним сделать этой саблей, но страха почемуто не было, и перстень грел сквозь кожу ладанки мягким успокаивающим теплом, отнюдь не яростным жаром пылающего угля.
– Замолчиии!!!
Вне себя от ярости Али Джафар занес клинок для разящего удара.
«Наотмашь, – с отстраненным интересом, несвойственным для приговоренного к смерти, подумал Бежецкий. – От плеча до паха, как соломенный манекен… Интересно: я успею почувствовать боль или все кончится мгновенно?»
– Последний раз говорю тебе. – Придворный лишь силой воли удерживал руку, и внутренняя борьба была отражена на его лице. – Нашей бывшей дружбой заклинаю: отдай!!!
– На, – молодой человек вынул перстень и протянул его на ладони – безмятежно сияющий под ярким солнцем и пускающий радужные зайчики, – бери.
Драгоценность скатилась на ладонь Али Джафара, и тот замер, завороженный игрой света.
«Вот и все, – подумал Саша. – Я его отдал. Снял с плеч тяжкий груз. Пусть теперь Джафар его несет, а с меня хватит…»
А гвардеец все держал кольцо на ладони, не сжимая руку в кулак. На щеках его сквозь загар проступили пунцовые пятна, в глазах дрожали слезы, он добела закусил губу.
«Рад без памяти?..»
И вдруг Джафар, запрокинув голову, дико взвыл, судорожно стряхнул перстень на гальку, будто тот нестерпимо жег его ладонь, вскочил на коня и устремился прочь, только камешки пулями брызнули изпод копыт…
Поручик дождался, пока неудачливый соискатель скроется из глаз, нагнулся и подобрал с земли драгоценность. Она была ледяной, словно вокруг царил январский мороз.
«Ну не сердись, не сердись. Ты все еще у меня…»
И перстень чутьчуть потеплел.
– Пойдем, нам надо успеть до темноты, – повернулся Саша к проводнику, зажимающему лицо окровавленной тряпицей, и бережно спрятал талисман. – А еще идти и идти…
Ржавая короста окалины легко крошилась под ладонью, стреляя колкими крошками и обнажая сизый от бушевавшего здесь когдато пламени металл. Александр отряхнул руки от краснобурой, словно запекшаяся кровь, шелухи и со вздохом спрыгнул на землю.
Танк, как огромный мертвый слон, уронил свой страшный хобот на гравий посреди узкого ущелья. За ним один на другом громоздились остовы сгоревших дотла бензовозов, грузовиков с тентами, бесследно исчезнувшими в бушевавшем здесь некогда адском пламени, вездеходов. Конца и краю колонне, черным страшным буреломом уходящей за поворот, не было видно.
– Как это случилось? – спросил Саша проводника, поднимая с обочины горсть стреляных гильз: здесь их было, как на стрельбище – и трехлинейных автоматных и крупнокалиберных пулеметных. Блестящие некогда, как елочные игрушки, они уже успели «загореть» – окислиться под горным солнцем с одного боку. – Давно?
– Меня здесь не было, – равнодушно пожал плечами горец, пользующийся передышкой, чтобы отдохнуть, присев на корточки. – Но я слышал об этом. Вести быстро разносятся по горам.
– Здесь много погибло наших… русских?
– Не знаю, – снова пожатие плечами. – Должно быть, немало… Мои соплеменники редко промахиваются.
«Да уж… Твои соплеменники редко мажут мимо цели…»
Рядом с камнем, на котором устроился проводник, лежал целый ворох обильно перепачканных засохшей кровью бинтов, но тот не обращал на них никакого внимания, будто это была обычная сорная трава.
– А если бы ты был здесь? – в упор спросил поручик. – Тоже стрелял бы?
– Конечно.
– Но ведь мы – друзья.
– Любой, кто приходит вот так, – кивок головой в сторону сгоревшего танка, – враг. И кто приходит с этим, – коричневая узловатая рука выловила из груды гильз один целый, вероятно, выщелкнутый из магазина в горячке боя, патрон. – Тоже враг. Все, кто приходили к нам незваными, заканчивали вот так же. Мы вас не звали, но вы пришли. К чему тогда вопросы?
