Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
не то проклятия в его адрес, и только он один был неподвижен среди людской суеты.
Чирикали, радуясь нечастому для Северной Пальмиры весеннему теплу, пичуги на еще только собирающихся одеться зеленым нарядом вязах и кленах в скверике напротив, сверкала отмытая ночным дождем мостовая, свежий, не успевший еще напитаться бензиновой гарью воздух казался лучшим нектаром на свете…
«Ну и слава богу, что все так завершилось, – весело думал Саша, вертя в руках так и не надетую на руку перчатку. – Зато теперь начинается новая жизнь…»
«Старшие товарищи» не скрывали, что разочарованы принесенными их посланцем вестями. Граф Дробужинский вообще встал и вышел, не прощаясь, не дослушав доклада и даже не бросив взгляда на поручика. Да и Федор Михайлович слушал невнимательно, то и дело отвлекался, будто все, о чем рассказывал Александр, было давно и хорошо ему известно.
– Ну что же, – глаза на «докладчика» он избегал поднимать, – отрицательный результат – тоже результат. Мы, правда, ожидали несколько иного… Вы можете быть свободны… Ах да! – спохватился он. – Я же забыл о награде!
Жандарм порылся в столе и выложил перед Сашей уже знакомый футляр с афганским орденом и красную коробочку с золотым имперским орлом на крышке.
– Как и договаривались, – буркнул он. – Орден Святой Анны третьей степени. Правда, без мечей. Можете прикрепить колодку рядом со станиславовской.
Тон, которым это было сказано, покоробил Александра.
«Будто два торгаша на базаре, – обожгла его мысль. – Один купил, второй продал. Как договаривались…»
– Простите. – Он изо всех сил старался, чтобы голос его не подвел. – Я не за ордена служу России…
– Извольте взять, – взгляд полковника стал ледяным. – Это не мой подарок вам, Бежецкий. Это награда Империи за верную службу. С афганской… – он замялся, – звездой можете поступить, как желаете. Хоть в сортир выбросить, а вот российский орден извольте принять. И носить с гордостью. Он вами заслужен.
Бежецкий смутился.
– Но эмир лично вручил мне такой же в Кабуле, – пробормотал он, вертя в руках футляр. – Зачем мне дубликат?
– И мне не нужен, – в глазах жандарма промелькнула усмешка. – Я не коллекционер, увы. Вы же, повторяю, вольны делать с этим знаком все, что пожелаете. Подарить комунибудь, продать, отдать детишкам… Только не носить – это единственное условие.
Полковник помолчал.
– И с производством в чин проблем не было. – Он побарабанил пальцами по столу. – Наше с графом прошение и не потребовалось бы. Так – год к старшинству. Вы уже штабротмистр – осталось лишь дождаться вакансии в полку, принять роту и четыре года погонять служивых до ротмистра. Если, конечно, вы не пожелаете сменить цвет мундира…
– Это исключено, – перебил Саша змеяискусителя. – Зеленый цвет мне нравится гораздо больше синего. Тем более…
– Словом, это дело ваше. Когда окончательно оправитесь от ранения и нынешнего путешествия, в штабе уже будет готово новое назначение.
– В мой полк?
– Увы. Он уже давно укомплектован и расквартирован в Кандагаре. Я же говорил: новое назначение. Мне разъяснить вам значение этого слова?
– Куданибудь в глушь?
– Глуше не бывает. Можете быть свободны, штабротмистр…
«Какого черта? – думал Александр, шагая по коридору и автоматически приветствуя встречных офицеров – ниже его по званию встретились всего двое, остальные – сплошь штабофицеры. – Я же уже принял решение! Подам прошение об отставке по состоянию здоровья – и забуду о воинской карьере. Подарок ИбрагимШаха позволит безбедно существовать несколько лет – по крайней мере, на время учебы в университете…»
И вот теперь, когда вся будущая жизнь лежала перед ним, как на ладони, на сердце вдруг стало так покойно, как бывает в детстве. Оставалось, правда, в четкой картинке несколько неясных, скрытых дымкой пятен. К примеру, он отлично видел себя в церкви во время венчания, слышал даже дребезжащий голос батюшки… Неразличимо было лишь лицо избранницы. Изпод кружевной фаты то проступали черты Матильды фон Штильдорф, то Варвары, но чаще всего – Настенькин милый облик…
«Интересно, – сменили направление мысли молодого человека. – Как она сейчас? Наверняка укатила со своим старикомсупругом в Европы, позабыла о том, что нас связывало…»
– Идиот, – сказал он вслух. – Я же все великолепно могу узнать у Мити! Гвардия же еще не выдвинулась в Гатчину! А я ведь так и не встретился с ним после возвращения!
– Шли бы вы куда, ваше благородие, – тронул его за рукав пожилой жандармский вахмистр, видимо, посланный кемто из офицеров, недовольных торчащим на крыльце управления ротозеем из армейских. – Нельзя тут посторонним без дела…
* * *
Положительно
