Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
он, снова становясь радушным хозяином. – Может быть, все же рюмочку коньяка?
– Благодарю, – буркнул поручик. – Кстати, наши дела еще не закончены.
– Даа? И что же еще? Неужели опять «браунинг»?
– Нет. Помнится, вам задолжал еще один из моих добрых знакомых.
– Кто же? – сыграл непонимание барон. – Среди должников моего банка… Банка, акционером которого я являюсь, естественно… Так вот, он – кредитор множества гвардейских офицеров. В том числе и улан. Конкретнее, пожалуйста, ваше сиятельство. За кого еще вы желаете рассчитаться?
– Нет, ваш должник не из гвардейцев. Вам должен отец Насти. Анастасии Александровны Головниной, – поправился офицер.
– Насти?.. – Раушенбах отвел глаза. – Так я и знал. Всетаки любовь. Неразделенная, – ядовито улыбнулся он. – Но вас ведь сейчас это должно мало волновать, не правда ли?
– И все равно. Господин Головнин должен вам, сударь, деньги. Сколько?
– Триста пятьдесят тысяч, – улыбаясь неизвестно чему, ответил банкир. – Копеечка в копеечку. Желаете заплатить и эту сумму? Право, я велю написать слово «благородство» на своем гербе!
– Вы этого девиза недостойны. Напишите лучше «алчность».
– Ну, хорошо, хорошо, – покладисто согласился барон. – Напишем «готовность к взаимовыручке». Так я прав?
– Правы.
Александр открыл чемоданчик и выгрузил еще семь пачек. Брови Раушенбаха с появлением каждой поднимались все выше и выше. Но придвигать их к себе он не спешил, почемуто колебался, и это было написано у него на лице.
– Документы, пожалуйста.
– Понимаете, Александр Павлович… – Барон задумчиво почесал кончик носа. – Расписки Головнина хранятся в банке. Сегодня суббота, банк уже закрыт… Давайте, я пришлю все бумаги в понедельник, с курьерской почтой. Или зайдите за ними в банк сами. А расписку я вам напишу уже сейчас. Дада, я помню: я, такойто и такойто, получив от такогото сумму в такомто размере, не имею… И все такое. Сейчас подойдет нотариус – он обе бумаги и заверит. Ну, как?
– Думаю, можно… – Александру самому претили эти бумажные вопросы. – Только бумаги отошлите не ко мне – зачем мне это? – а сразу Головниным.
– Подарок? – кривая ухмылка обнажила сахарнобелый клык.
«Как у волка, – подумал офицер неприязненно. – Нет, не волка – пса. Наглого дворового шелудивого пса…»
– Да, подарок, – с вызовом ответил он.
– Похвально, похвально… Кстати, – спохватился банкир. – Поскольку вы вносите сумму наличными, я сделаю вам скидку. Семь процентов вам хватит? Скажем, пятьдесят тысяч.
– Оставьте их себе.
– Ну уж нет! Благородство не только ваша – столбовых дворян – привилегия. Нам, мелкой сошке, оно тоже не чуждо. И я вам это докажу, граф! Получите! – одна из нераспечатанных пачек шлепнулась перед поручиком. – И распишитесь, кстати!
Если бы барон не потребовал расписки, Александр бы ни за что не взял деньги назад. Но простейшая бюрократическая процедура словно сломала какойто предохранитель.
«И куда ты сунешься, такой хороший, без гроша за душой? – явственно услышал он чейто знакомый голос. – Ты ведь решил уйти со службы. А сто тысяч – пятьдесят этих и пятьдесят, оставшихся от продажи перстня, – приличные деньги на первое время. Комуто этой суммы хватает на всю жизнь… Тем более – они все твои. Все восемьсот тысяч. Эти пятьдесят – в любом случае. Твое благородство удовлетворено полностью. Не на паперть же идти изза него?..»
И рука сама собой протянулась к тугой пачке тусклокоричневых купюр…
* * *
– Кому?! – округлила глаза симпатичная девицаприемщица, вертя в руках объемистый пакет, перечеркнутый широкой синей полосой. – Вы не ошиблись, господин офицер?
– Нет, не ошибся. – Александр аккуратно надел на ручку колпачок и спрятал ее в карман. – Именно князю Вельяминову. Товарищу министра двора его величества. Лично в руки.
– Тут наверняка важное донесение. – От улыбки на щеках сотрудницы «Экспресспочты» появились симпатичные ямочки. – Не лучше ли фельдъегерской почтой?
– Да нет, – поручик улыбнулся в ответ. – До фельдъегерской я пока не дорос. Вы уж отправьте обычной, но чтобы обязательно – в руки и под роспись. Вы все поняли, мадам?
– Поняла, мой капитан!
– Всего лишь поручик, – развел руками Саша.
– А я – мадемуазель, – кокетливо опустила длинные ресницы девица. – Все сделаем в лучшем виде!
«Хороший признак, – Бежецкий вышел на улицу и жестом остановил проезжающее такси. – Я снова начал обращать внимание на симпатичных девиц. Все бежит, все меняется… Старые раны затягиваются, как говорил когдато покойный Герман…»
Можно было отослать вторую расписку тоже почтой, но молодой человек не мог не встретиться с Настенькой
