Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
как тут в провинции поставлено дело с беспрерывным электроснабжением), Он успел, едваедва; дверь тихонько отворилась…
– Ба, милейший Илья Евдокимович!
Вошедший, лицо которого только что отразилось в большом зеркале напротив входа, резко обернулся, но Александр оказался быстрее. Свистнув в воздухе, громоздкое импровизированное оружие врезалось в правую руку незваного гостя, и большой вороненый пистолет со стуком полетел на пол. Свободной левой рукой Бежецкий нанес ошеломленному Колосову один из тех мощных ударов в незащищенную челюсть, которые у англичан зовутся “свингами”, посылая того в глубокий нока… Черт побери! Толстяк, отлетевший на несколько шагов, не только устоял на ногах, но и, встряхнув головой, как разъяренный бык, сам ринулся в атаку. Неудобный же подсвечник от слишком резкого удара вывернулся из ладони, оставив Александра безоружным…
Опаздывать на обед к самому Государю, тем более по его личному приглашению, было просто немыслимо, поэтому Бежецкий прибыл к Большому Гатчинскому дворцу минут на двадцать пораньше. Согласно придворному этикету, он, как лицо состоящее на военной службе, прибыл во дворец в лазоревом с серебром парадном мундире Корпуса. У парадного крыльца Александра почтительно встретил гофмейстер, он же и проводил “монарха по совместительству” через Египетский вестибюль и череду пышно обставленных залов в Белую столовую, где уже подомашнему на несколько персон был изящно накрыт приличных размеров стол.
Александр едва успел оглядеться в этом красивейшем помещении, в отделке которого были в основном использованы белозолотые тона, полюбоваться великолепными картинами, висевшими на стенах, как из распахнувшихся дверей стремительно вошел Государь, За ним следовало все августейшее семейство, включавшее ее величество императрицу Елизавету Федоровну, цесаревича и всех великих княжон, младшая из которых, Сонечка, улыбнувшись еще от дверей, дружески помахала Бежецкому ладошкой.
Николай Александрович, как обычно в подобных случаях, был одет в мундир лейбкирасирского полка, шефом которого являлся. Император сразу же подошел к Александру, дружески пожал ему руку и выразил соболезнование о безвременной кончине великого князя СаксенХильдбургхаузенекого ЭрнстаФридриха Пятого. Александр, несмотря на торжественность момента, подумал о том, что ему до преставившегося, кстати вполне своевременно – на восемьдесят четвертом году жизни, великого князя по сутито и дела никакого нет – родство ведь чисто номинальное, но протокол, черт возьми!… Затем последовало сердечное поздравление с приобщением к сонму царствующих монархов, в связи с чем его величество изволил троекратно обнять и облобызать своего новоиспеченного брата. После исполнения всех формальностей последовало радушное приглашение к столу.
За столом неоднократно поднимались тосты за процветание обоих правящих домов, здравие обеих монарших фамилий, за новоиспеченного великого князя Александра Первого, за его супругу великую княгиню Елену, которая, кстати говоря, только что стала кавалерственной дамой ордена Святой Екатерины и гоффрейлиной ее величества Елизаветы Федоровны…
Одним словом, Александр с некоторым головокружением завершил обед кавалером ордена Святого Князя Александра Невского, полковником лейбгвардии Уланского полка, владельцем ряда поместий по всей Империи, и, в довершение всего, он и все его возможные потомки были возведены в княжеское достоинство Империи Российской.
После обеда два монарха прошли в относительно скромно обставленный Новый кабинет, украшенный репродукциями ватиканских росписей, где Александру были предложены отличные коллекционные сигары из табака, выращенного на личных его императорского величества плантациях в Калифорнии, и широкий выбор изысканнейших вин из виноградников АбрауДюрсо и Ливадии. Дегустируя и то и другое, император и великий князь немного пообщались на отвлеченные темы, поговорили о том о сем, коснулись внешней и внутренней политики, некоторых личностей, ее создающих… В конце концов Государь со вздохом сообщил Александру, что, к глубочайшему своему сожалению, вынужден принять отставку бывшего графа Бежецкого с поста руководителя одного из подразделений дворцовой охраны и, вообще, ротмистр не может более служить в Корпусе, так как подданные иностранных государств, а правитель государства есть первый из подданных… Чин полковника гвардейских улан, только что высочайше пожалованный, и есть завуалированная отставка, согласно принятым в Империи законам. Александр всеми силами дал понять императору, что он ничуть не огорчен, хотя внутри его точил червячок.
