Что делать человеку, попавшему в чужой мир — вернуться или рискнуть остаться. Возвращаться не хочется, а оставаться опасно — уничтожить новичка жаждут многие. И в их распоряжении магия, магические камни и амулеты. Хорошо еще, что он тоже кое-что умеет и может защищаться. Но выжить непросто — приходиться покрутиться. Ведь в этом мире все иное, чем на Земле, а разбираться некогда.
Авторы: Аленичев Александр
ухмыляется.
Бароном, графом, покрутилась бы ты завлабом в Советском Союзе, тогда поняла, почём килограмм дерьма, — по привычке немного перед собой лицемерю. Конечно, моя прошлая работа была достаточно сложна, но в худшем случае я рисковал оказаться уволенным со строгим выговором. А здесь цена ошибки — мучительная смерть на плахе. А с другой стороны, за свою жизнь я действительно многому научился. Главное — нельзя решать самому вопросы, в которых ничего не понимаешь — найди специалиста и поручи ему. Например, Маэрим — профессионал в хозяйстве замка, и я даже думать на эти темы не собираюсь.
Вернувшись, Микилеес представляет нам барона и баронессу Кабаль и Мегион Фари-Туинес и усаживает их напротив меня. Они — брат и сестра, и у каждого собственное владение. Мы с любопытством рассматриваем друг друга. Барон — крупный импозантный мужчина с тёмными волосами, украшенными проседью. Баронесса в молодости была дурнушкой, но сейчас передо мной интересная женщина, исполненная собственного достоинства. Одеты они весьма элегантно с немногими, но очень дорогими украшениями. Безусловно, и он, и она не являются ни воинами, ни магами — это просто умные люди и, наверное, хорошие хозяева. Мне любопытно, какое мнение сложилось у них обо мне, но на их лицах только вежливые улыбки. Затянувшаяся пауза нам не тягостна — мы с интересом изучаем друг друга. В какой-то момент каждый из нас что-то определяет для себя, и мы одновременно откидываемся на спинки своих кресел. Барон Кабаль переглядывается с сестрой и начинает:
— Мы очень рады познакомится с тобой, благородный Кеес Ла-Фер, но удивлены, что ты предпочёл общество солдат более благородному собранию?
Я отмечаю, что барон не уточняет, сеньор я или дон, а это серьёзно влияет на статус, но решаю пока на этом не зацикливаться. А вот на вторую часть его выступления отвечаю:
— К сожалению, мне не сообщили, что среди гостей присутствуют благородные доны, тогда я обязательно ненадолго заглянул бы засвидетельствовать вам своё почтение. Общаться с прихлебателями даже весьма уважаемого мною барона Микилееса мне не интересно.
— Значит, ты предпочитаешь обществу знатных и умных людей общение с солдатами, — вставляет своё слово баронесса.
— Знатные и умные люди должны понимать, что скоро мне опять идти с этими солдатами в бой — и для успеха в сражении я должен чувствовать их, а они меня. А сегодня они только что вышли из смертельной схватки, и разумный командир обязан их похвалить и поощрить. А люди, которые этого не понимают, не могут считаться умными, и я сомневаюсь в их знатности.
— Немного резко, — шепчет мне Микилеес, не разжимая губ. А баронесса коротким кивком показывает, что принимает мои доводы. Разговор продолжает её брат, которого моё заявление о «прихлебателях» явно задело:
— Надеюсь, что благородный Кеес понимает, что хороший хозяйственник не менее важен, чем опытный командир, и без него война вряд ли закончится успехом.
— Разумеется, ты прав, барон, хороший хозяйственник необходим, особенно в военное время, — я демонстративно улыбаюсь Маэрим и касаюсь её руки. — Но я говорю не о них, а о писарях, перекладывающих бумажки с одного угла стола на другой, не думая — соответствуют ли они действительности. Короче, меня интересует еда в котлах, а не в отчётах.
Я не знаю особенностей ведения хозяйства на Тао-Эрис, но предполагаю, что бюрократы и чинодралы во всех Мирах одинаковы.
— Правильная позиция, — улыбается Кабаль, — я давно говорю Микилеесу, что надо разогнать его шайку писарей поганой метлой и предлагаю ему хорошего управляющего, чтобы он мог заняться столь милыми его сердцу военными делами.
— Мне некогда было поинтересоваться, как идут дела в хозяйстве Микилееса, — отвечаю я, — но боюсь, что ты прав.
По лицу Миле видно, что дела идут хуже некуда.
— Тогда я хочу поговорить о нашей главной проблеме, — Кабаль явно не знает, как сформулировать интересующий его вопрос, — о том оскорблении, что нанёс Мейон нашему роду, но обсуждать это можно в предельно узком кругу.
Я смотрю на своих офицеров и называю их поимённо:
— Дмитрий, Вадим, Юрек, Куини, барон Фари-Туинес прав, есть дела, которые желательно держать в секрете. То, что из нашего разговора будет касаться вас, я расскажу завтра. Барон, попрошу устроить наших солдат на ночь, писарям не доверяю.
— Они будут устроены, — Микилеес встаёт и вместе с офицерами выходит.
Я не могу прямо приказать хозяину дома оставить нас, но он понимает, что Кабалю необходимо поговорить со мною лично. Ясно это и Маэрим, но её любопытство сильнее.
После некоторой паузы барон спрашивает нас с Маэрим:
— Возможно, вы знаете, какое страшное оскорбление
