Новый роман непредсказуемого Джона Бойна – удивительная и странная история о таинственном поместье, в котором юная девушка в одиночку пытается разобраться с чередой зловещих событий. Элайза родилась в приличной, но обедневшей семье. После смерти матери ее отец затосковал и вскоре отправился вслед за женой, подхватив смертельную простуду по дороге на выступление Чарльза Диккенса.
Авторы: Бойн Джон
что должно. Шея переломилась, хребет треснул. Прекратился кровоток, дыхание оборвалось. Но дальнейшее — совсем другая история. Она все еще здесь, Мэдж. Она в Годлин-холле. В этом доме живет ее призрак.
Мэдж Токсли взирала на меня, почти как преподобный Диаконз поутру, — словно я тронулась умом.
— Душенька, вы это не всерьез!
— Отчего же?
— Но это нелепица. Призраков не бывает.
— При жизни Сантина Уэстерли убила мисс Томлин и покушалась на своего мужа. После смерти она повесила мисс Голдинг на дереве, утопила Энн Уильямс в ванне, толкнула мисс Харкнесс, отчего та погибла под копытами. Сантина Уэстерли усердно старалась порешить Харриэт Беннет, однако та спаслась. А теперь она хочет уничтожить меня. Она не позволит мне воспитывать ее детей, в этом я совершенно убеждена. Она уже не раз всевозможными способами тщилась убить меня или же покалечить. Вряд ли она остановится, пока не добьется своего. Дух ее заключен в этих стенах, где заперты ее дети, и пока стоит этот дом, пока одна женщина за другой приезжают сюда гувернантками, Сантина Уэстерли не перестанет бесчинствовать. Но я не могу уехать, — упавшим голосом прибавила я. — Я не могу поступить, как моя предшественница. И посему я приговорена. Смерть придет ко мне, и в этом нет сомнений, как нет сомнений в том, что за днем неотвратимо следует ночь.
Мэдж качала головою, разглядывая меня. Из сумки она извлекла платок и промокнула глаза.
— Ангел мой, я за вас тревожусь, — тихо промолвила она. — По-моему, вы теряете рассудок. Вы сознаете, сколь абсурдны ваши слова? Вы сами себя слышите?
— Лучше уходите, Мэдж, — сказала я, поднялась и разгладила подол. — И прошу вас, если увидитесь с детьми, не разговаривайте с ними более. Ничего хорошего из этого не выйдет, вы лишь рискуете навлечь на себя великую беду.
Она тоже поднялась и подхватила свое пальто.
— Я поговорю с Алексом, — сказала она. — Мы пришлем врача. Может, что-нибудь успокоительное. Вы ведь по-прежнему горюете, Элайза? По дражайшему вашему папеньке? Горе смутило ваш разум, других объяснений нет, и оттого вами владеют буйные фантазии. Я поговорю с Алексом, — повторила она. — Он поймет, что делать.
Я улыбнулась ей и кивнула; нет резона спорить, она поверит тому, чему желает верить, и отвергнет все, что неспособна принять. У нее нет ни малейшей возможности постичь, что творится в Годлин-холле, — разве только она сама станет гувернанткою детей Уэстерли. А этого я никому не пожелаю. Раз ей так легче, пускай думает, будто я помешалась. Пускай верит, будто все возможно исцелить тонизирующим средством, флаконом медикамента, продолжительным отдохновением. Пускай спишет мои помыслы на папенькину кончину. Все это значения не имеет. Гувернантка здесь я. Я обязалась заботиться об этих детях, и как папенька после маменькиной смерти отказался уступить постоянную опеку надо мною теткам Гермионе и Рейчел, как он заявил о своих правах на меня, о своей готовности меня оберегать, так и я поступила с Изабеллой и Юстасом. Я их не брошу невзирая ни на что. Сантина Уэстерли перед смертью провозгласила свои намерения предельно ясно, и, сдается мне, эта женщина слову своему верна. Вскоре она вновь придет за мною. И вероятнее всего, на сей раз одержит верх.
Я распрощалась с Мэдж на пороге, поглядела, как она идет по дорожке, а потом затворила дверь. Я прижалась лбом к филенке, спрашивая себя, как мне далее поступить, но, едва повернулась, как невидимая рука схватила меня за шею и швырнула на пол. С криком я ударилась об стену и почувствовала, как незримое тело бросается на меня. Но не успело оно до меня добраться, слева на него налетел другой призрак, и при их столкновении как будто раскатился гром, оба взревели, а затем исчезли вовсе, лишь одно оставив за собою, оставив мне нечто знакомое.
Аромат корицы.
С наступлением сумерек я пришла к выводу, что дух Сантины Уэстерли не отступится, пока ему дозволено бродить в этом полусвете между жизнью и смертью. Я в силах переживать нападение за нападением, я успешно их переживала, но рано или поздно она застанет меня врасплох и достигнет своей цели. Увижу ли я ее, размышляла я, в ту секунду, когда душа моя отбудет в мир иной? Пересекутся ли дороги наши хоть на миг, как пересеклись наши с Харриэт Беннет пути на вокзале Торп всего месяца полтора назад? Или я лишь истаю, обращусь в ничто, а она затаится в ожидании новой жертвы?
Как поступали мои предшественницы? Столь же отчаянно боролись, вскорости сгибались под гнетом страха, восставали против мучительницы? Давали отпор? Понимали, с чем сражаются? Маловероятно, полагала
