Таранову предъявили обвинение по целому ряду статей УК: незаконное хранение оружия, подделка документов, разбой и умышленное убийство. Мерой пресечения было избрано содержание под стражей. И ворота раскрылись, как для душевного объятия. Автозак въехал внутрь. Ворота закрылись… А вот это уже тюрьма!
Авторы: Седов Б. К.
работы остаются неизменными на протяжении веков – они консервативны донельзя. Например, способы вербовки в конце двадцатого века ничем не отличаются от способов середины семнадцатого. Все так же ставка делается на человеческие пороки и слабости: жадность, тщеславие, стремление к власти, страх… Люди – увы! – не меняются. Но меняется техника и, соответственно, средства наблюдения, контроля и воздействия. Спец был профессионал в этих вопросах, и Таранову открылось много нового.
Психолог Александр обучал Таранова практической психологии: определять ложь человека по поведению и скрывать собственную неискренность. Это было чертовски увлекательно… Но самым захватывающим оказались поединки с «детектором лжи». Выяснилось, что даже современные полиграфы можно сбить с толку. Для этого существовали способы от примитивных – например, причинение самому себе боли для искажения физиологических показателей – до весьма изощренных, типа создания психического барьера – «второй реальности». Довольно скоро Таранов научился не то чтобы обманывать полиграф (это почти невозможно), но создавать такой фон, когда его реакции были неоднозначны, «размазаны», непригодны для расшифровки.
… Две недели, заполненные учебой и тренировками, просквозили, как ветерок. Тринадцатого октября Таранов вернулся в Питер.
– Ванька! – сказала Светлана. – Ванька, я ревную…
– К супруге помещика Козявкина? – спросил он и закрыл рот Светлане поцелуем. Тело Светланы под легким халатом было сильным и податливым. Они стояли в прихожей ее огромной квартиры… Они не виделись две недели. Две недели – это так много. Иван вернулся, не предупредив о своем приезде…
Одной рукой Таранов прижимал к себе Светлану, в другой держал цветы. Бутоны роз на длинных стеблях колыхались. Свет бра в красных абажурах заливал прихожую закатным маревом. Иван уронил розы на пол и обнял Светлану второй рукой. Поцелуй был долгим, как ночной прыжок…
Через минуту они оказались в спальне. Одежду Таранов сбрасывал на ходу…
Потом они лежали и курили. Волосы цвета спелой пшеницы разметались по подушке. Ветер с залива шевелил штору, по стеклу змеились капли дождя.
– Где же ты был, Иван Таранов? – тихо произнесла Светлана.
– В командировке. Я же предупреждал, что могу задержаться на неопределенное время.
– Да. Но позвонить-то ты мог? Я каждый день ждала.
Таранов промолчал. Что тут скажешь? Правду? Не дай бог Светлане знать правду о нем… Разумеется, он мог позвонить. И если бы не лекции Спеца, он так бы и сделал. Но благодаря Спецу он теперь знал о том, как легко отслеживаются звонки, сделанные по платной связи
. Домашний телефон Светланы обслуживался компанией «Петерстар», то есть как раз являлся платным и легко поддавался контролю… Почему-то Таранову совершенно не хотелось, чтобы в Клубе знали о существовании Светланы. Он даже не предполагал, что «Анти-клуб» еще два месяца назад, во время войны Таранова с Сыном, провел оперативно-розыскные мероприятия и установил Светлану Мюллер… Что встреча в аэропорту зафиксирована на видео… Что, просмотрев запись, Лидер сделал выводы о характере взаимоотношений Африканца и Светланы. Эти взаимоотношения определялись словом «любовь».
– Там, где я был, – сказал Таранов, – нет телефона.
Светлана вздохнула и ответила, повернув к нему лицо:
– Врешь ты все, Ванька… врешь. А я, как последняя дурочка, слушаю тебя. – Она повернулась на бок, прижалась к Ивану грудью с розовым соском. – Но всетаки я верю тебе, а не консьержке.
– Консьержке? – удивленно переспросил Таранов. – Что это значит?
– Это значит, что консьержка в подъезде рассказала мне о том, что в мое отсутствие ты жил в этой квартире… не один… с молодым парнем. Со значением рассказала.
– Ну и что? – начал было Иван, но потом понял и посмотрел на Светлану с открытым ртом… Она засмеялась, поцеловала его в ухо и сказала:
– Рот закрой, майор… Даже если бы сто консьержек сказали мне, что ты голубой, я бы не поверила.
Таранов изумленно помотал головой и потушил сигарету.
– Хочешь выпить, Таранов? – спросила Светлана. – Пива «Пит» у меня нет, но бутылка хорошего виски найдется.
Они сели в кухне пить виски. В слабо освещенной кухне звучал Первый концерт Чайковского, за окном шел дождь, и темный Финский залив остывал под октябрьским ветром.
– А что это за парень, Ваня? – спросила Светлана.
– Завтра, – сказал Таранов, – завтра мы навестим его.
Выл за окном ветер, и что-то жалобное было в его голосе. И что-то очень жестокое – тоже.
«Нива»
