Зэк

никакого умысла пособничать побегу нет и не было. А было простое разгильдяйство, халатность, цепь роковых случайностей, непредсказуемых обстоятельств.
Так, по крайней мере, думал электрик Гришин еще совсем недавно…
До рывка осталось три часа.
Время тащилось со скоростью парализованной черепахи. Таранов посмеивался, играл в шашки с Фантиком. Фантик был мелкий воришка, специализировавшийся на рынках. Вид он имел почти придурковатый и умело этим пользовался: если и прихватят Фантика на кражонке какого-нибудь секонд хэнда, он сопли распустит, заноет: дяденька, дяденька! Отпустите… а то меня из пионеров исключат… Посмотрят на тридцатилетнего мужика с придурковатой внешностью, плюнут и, дав подзатыльник, отпустят. Что с убогого возьмешь?
Таранов играл с Фантиком в шашки и посмеивался, проигрывая. Он выглядел почти беззаботным. Но напряжение в нем нарастало с каждым часом.
После полуночи вдруг подвалил Волк. Подергал себя за ус и спросил:
– Выпить хочешь, Иван?
От Волка уже попахивало алкоголем.
– Нет, – отрезал Таранов. – И ты не пей.
– Ты лучше Фантика жизни поучи, – буркнул Волк и отошел. До рывка осталось около сорока минут.
Гришин вытащил из кармана серого комбинезона мобильник, нажал кнопочку «2». Потекли из трубки гудки. Спустя несколько секунд он услышал незнакомый женский голос. Голос принадлежал женщине-»милиционеру», которая была приставлена к Алле и Оксане. Гришин ожидал услышать голос жены и растерялся. Он молчал.
– Алло, – повторил голос. – Это, очевидно, Николай Николаевич?
– Да, – сказал Гришин. – Да, это я.
– Передаю трубочку Алле Андреевне.
И сразу ворвался голос жены:
– Коля! Коля, господи, что происходит? Я так волнуюсь, Коля.
– Все в порядке, – выдавил он. – Как вы? Как заинька?
– Мы? Мы нормально… Но что происходит, Николай?
– Ничего, ничего…Потом я все объясню. А как там моя заинька?
– Она спит, Коля. Накупалась в бассейне, нагулялась по саду, сейчас спит.
У Гришина сжалось сердце от нежности к заиньке – самому дорогому на свете человечку. Маленькому, беззащитному, слабому… безгрешному, но подло и несправедливо наказанному судьбой. Николай Гришин готов был принять на себя ее болезнь. Любые муки готов был принять он, чтобы избавить Оксану от болезни. Но это было невозможно.
И вот теперь у него появился шанс реально помочь дочери. Спасти ее, подарить ей жизнь… пусть даже ценой собственной свободы.
Гришин сжал трубку так, что побелели костяшки пальцев.
До рывка осталось двадцать две минуты.
Танцор остановил машину в сотне метров от кладбища. На этот раз он был на скромной серой «девятке». «Девятка» после «бээмвухи» – как ишак после арабского скакуна. Это Танцора сильно раздражало… Танцор остановил машину, вытащил из кармана радиостанцию, провел перекличку.
Морда уже занял позицию на улице Мира. Ерофей ждал на улице хирурга Орлова. Лом подстраховывал на Вокзальной, напротив памятника Фрунзе… тоже, кстати, владимирский сиделец.
– Всем – готовность, – сказал Танцор.
До рывка осталось десять минут.
Контролер с громкой фамилией Солженицын отработал в централе почти восемь лет. Всякого насмотрелся. Такого и в книжках не опишут, чего в тюрьме насмотришься. Впрочем, Солженицын книжек не читал. На хер их читать? Все ложь, пи…деж и провокация. По телеку тоже, но там хоть напрягаться не надо: сиди на жопе ровно, дуй пиво, гляди на экран… а че еще делать?
Службу свою Солженицын, которого зэки именовали Купец, почти что любил. Ну не то чтобы любил… чего там любить?… но, в общем, ценил. Потому как с туповатыми мозгами не особенно-то где устроишься. А в тюрьме – за милую душу. Денег, конечно, платят курам на смех. Но если грамотно подойти, то подзаработать можно и в тюрьме. Арестанту водочки принести, чайку, малявку. И у него же, зэка гнойного, по дешевке фирмовую вещь купить. Вон у этого, в сорок третьей хате, куртка шикарная, лайковая… Но ухо надо востро держать! Опера, блядюги, так и норовят подловить. Да и Хозяин крут – спуску не дает…
Рассуждения Купца прервал стук в кормушку.
– Ну какая падла так ломатится? – потянулся Купец. – Ща впендюрю. Ща так впендюрю – мало не покажется.
Купец не торопясь направился к хате, откуда доносился стук и крики. Часы показывали 0:56.
От нервного напряжения у Николая Гришина сильно болела голова… Электрик открыл стальную дверь электрощита. Потом вытащил из сумки дохлую крысу… на правую руку надел перчатку из толстой резины. Посмотрел на часы – 0:58. Рано. Надо ждать. Тушкой крысы Гришин стер пот со лба и стал смотреть на циферблат «Ориента».
Купец заглянул в глазок… Ну, конечно – драка! А кто