Зэк

А впереди, в темени кладбищенской, непроглядной, трижды вспыхнул фонарик и чей-то голос произнес: – Сюда! Быстрей сюда!

Побег из Владимирского централа наделал много шума. О нем сообщали все телеканалы. Как местные, так и общероссийские… В Санкт-Петербурге вернувшаяся из университета Светлана включила НТВ и… увидела фотографию Ивана. А голос Татьяны Митковой сообщил:
– Второй беглец, фото которого вы сейчас видите на экране, – житель Санкт-Петербурга Иван Таранов. В следственном изоляторе Владимирского централа Таранов находился в связи с обвинением в совершении заказных убийств. Администрация централа неохотно общается с журналистами, однако, как удалось выяснить нашему корреспонденту, побег был совершен при помощи одного из сотрудников Владимирского централа. Имя, фамилия и должность этого человека не раскрывается. Но, по некоторой информации, он скрылся… Сейчас по всей территории Владимирской области проводятся широкомасштабные мероприятия по розыску бежавших преступников.
– Господи! – прошептала Светлана. – Господи, господи! Ванька! Что же ты делаешь, Ванька! Что же ты делаешь со мной?
Она опустилась на пол посредине комнаты и заплакала.

Апрельское солнце обливало землю теплом. Земля слабо курилась. Еще черные, голые, неживые на вид вишни и невежинские рябины в саду впитывали тепло… Таранов сидел в плетеном кресле на террасе и подставлял лицо солнцу. Лицо было покрыто седоватой недельной растительностью.
Хлопнула дверь дома, и появился Волк. Он слегка прихрамывал, опирался на шикарную трость черного дерева и улыбался. Волк сел рядом с Иваном, взял со стола бутылку «Джека Дэниэлса» и налил полбокала… вылакал, выдохнул, засмеялся.
– А хорошо на воле, Пивовар, – сказал он, щурясь на солнце. – Ни кумовьев, ни пупкарей. Зато бабы! Баба – это вещь… Петушки, конечно, тоже сладенькие бывают, Ваня. Я в Таджикистане чалился, так там был один пупсик – ну баба бабой. Он по мокрому сидел. А замочил родного дядю как раз потому, что деньги были нужны на операцию по перемене пола… Так вот этот петушок – Света Монастыров – в большом уважении пребывал. У него попка женская, пухленькая. Как парик наденет и бельишко бабское – не отличишь…
– Ты со мной про петухов поговорить хочешь? – перебил Иван.
– Нет, – засмеялся Волк, – о бабах… Тебе которая больше понравилась – Лора или Катька?
Две проститутки – Лора и Катрин – приехали на виллу спустя два дня после появления там Ивана и Волка. Женщина для одичавшего в тюрьме мужика – это мечта… Оба беглеца, невзирая на травмы, оттянулись с проститутками на всю катушку.
– Мне все равно, – ответил Иван.
– А может, групповушку затеем? – спросил Волк.
– Нет, брат. Это не мое.
– Ну, как знаешь. – Волк закурил и сказал уже другим, серьезным тоном: – Будешь со мной работать, Пивовар?
– Что ты имеешь в виду? – спросил Иван небрежно.
– То и имею. Нас большие дела ждут, Ваня. Очень большие. И мне нужно, чтобы рядом со мной был надежный человек. Такой, как ты, Пивовар.
– А что делать-то нужно? – Иван плеснул себе бурбону.
– Ничего особенного – сопровождать меня.
– Телохранителем, что ли?
– Называй как хочешь. Но мне позарез нужен надежный человек. Много работы предстоит, много поездок.
– Надо подумать, – сказал Таранов.
– А что тут думать, Ваня? Ты же без работы теперь. Ты без бабок, ты в бегах. А я предлагаю тебе работу, пять штук в месяц, документы надежные… ну и все такое.
– Надо подумать, – повторил Иван. Волк скривил тонкие губы, поднялся из кресла и пошел к дому. На пороге обернулся, бросил:
– Долго не думай. Сегодня вечером Козырь приедет. Со мной поговорить да и с тобой познакомиться.
Волк ушел, а Иван остался сидеть. Он выглядел абсолютно спокойным. Только что он получил предложение, ради которого, собственно, совершил убийство, отсидел четыре месяца во Владимирском централе и бежал из него, рискуя жизнью… а теперь живет на бандитской даче, на нелегальном положении.
Таранов прикрыл глаза, вспоминая ночь побега.
…Он спрыгнул с четырехметровой высоты на мерзлую землю. Удар был жесткий, но профессиональный диверсант, прошедший парашютно-десантную подготовку, совершивший сотни прыжков, упал удачно. А Волк сломал ногу, но в горячке этого даже не понял.
Потом был бег по кладбищу – в темноте. Между могилами и островками нерастаявшего снега. Потом – салон автомобиля и стремительная езда по пустым ночным улицам. Иван помнил это плохо – слишком много сил и нервов съели последние полчаса. Страшно болела рука. Он сидел, откинувшись на упругую