Зелёный ужас.

с ней на подушке лежал мокрый платок, предназначенный для того, чтобы заткнуть ей рот, если она вздумает закричать.
— В глупом вы положении, — заметил Гардинг, жуя кончик сигары, — Бриджерс выпустил вас на волю? Славный парень этот Бриджерс. Что он вам успел рассказать?
Она взглянула на врезавшиеся в руки ремни и сказала:
— Вы ведете себя по‑рыцарски.
— Не сердитесь, дорогая. Завтра мы будем повенчаны.
— Никогда, — с отвращением бросила она своему мучителю. — Вы никогда не сможете заставить меня выйти за вас замуж против моей воли. Мы в…
— В свободной стране? Совершенно верно, — перебил он её. — Но даже в свободных странах порой происходят странные вещи. И на вопрос пастора вы ответите «да».
— Нет, я скажу пастору «нет».
— Вы скажете «да», — улыбнулся он. — Я надеюсь, что вы образумитесь и мне не придется доказывать вам, что существуют на свете вещи более ужасные, чем венчание со мной.
— Ничего ужаснее быть не может, — холодно возразила Олива.
— Ошибаетесь, — по‑прежнему спокойно сказал Гардинг. — Я вам уже говорил, при каких условиях совершится наш брак. Напоминаю, что дело может обойтись без венчания, но тогда случатся вещи похуже. — В его словах было столько многозначительности, что Олива почувствовала, как мороз пробежал по её коже.
В течение пяти минут доктор молчал. Он курил сигару и, похоже, погрузился в свои мысли. Казалось, что предстоящая помолвка занимала его в очень малой степени.
— Я думаю, — наконец заговорил он, — вы никогда не интересовались вопросом, как приводятся в исполнение смертные приговоры. Широким кругам публики неизвестно, что заключенным перед казнью дают определенный препарат, именуемый бромоцином. Вас интересует этот вопрос?
Олива ничего не ответила, а доктор рассмеялся и продолжил:
— А между тем вам следовало бы заинтересоваться этим. Бромоцин обладает весьма своеобразным действием: он притупляет восприятие пациента и приводит его в состояние полной усталости. Пациент становится равнодушным ко всему или, вернее, производит такое впечатление. Несмотря на то, что он не теряет сознания, он поспешно исполняет все, что ему велят, и идет на смерть, не пытаясь сопротивляться. Бромоцин уничтожает волю.
— К чему вы мне это рассказываете? — спросила девушка.
Не удостаивая её ответом, он вынул из кармана черный футляр и достал из него маленькую бутылочку. С напряженным вниманием девушка следила за его приготовлениями. В бутылочке находилась бесцветная жидкость. Не нарушая молчания, он достал шприц и методично разложил все принадлежности на кровати. Он раскупорил бутылочку, привинтил к шприцу иглу, наполнил шприц жидкостью, проверил его действие, брызнув в воздух тонкой струйкой. После всех этих приготовлений он столь же заботливо уложил шприц в футляр.
— Итак, вы утверждаете, что не выйдете за меня замуж? Я вижу, мне приходится опасаться, что вы нарушите свадебный церемониал какой‑нибудь выходкой, а я хотел предоставить вам возможность обвенчаться со мной торжественно. Женщины любят вспоминать о том, какова была церемония бракосочетания. Увидев, что мне не удастся осуществить свадьбу подобным образом, я решил ограничиться скромным венчанием в нашей церковке. — Он указал на видневшуюся за окном церковь. — А теперь я прихожу к выводу, что придется отказаться даже от этого и обвенчаться с вами здесь, в доме.
Он нагнулся над ней и проворно засучил один из её рукавов. — Не вздумайте кричать, а не то я вам заткну рот полотенцем, — предупредил он. — Это не больно. И вы скажете «да».
Олива вздрогнула от прикосновения иглы. Она почувствовала ноющую боль в руке, но ощущение это не было неприятным. Опорожнив шприц, Гардинг растер место укола и‑сказал:
— Сегодня мы повторим впрыскивание. Вы его даже не почувствуете. Завтра утром я сделаю вам третье, последнее впрыскивание, и тогда вы станете равнодушны ко всему происходящему. Надеюсь, мне не придется прибегнуть после обеда к четвертому впрыскиванию.
— Я не вечно буду под действием вашего яда, — сказала Олива. — Настанет день, когда я сумею рассчитаться с вами.
— К тому времени мне удастся осуществить свой замысел, это будет столь крупное и величественное преступление, что этот ничтожный проступок не будет иметь никакого значения. А сейчас я не вижу препятствий к тому, чтобы освободить вас от ваших пут. — И он снял связывающие её ремни. — Встаньте и пройдитесь по комнате, — приказал он. — Согласитесь, что я очень внимателен к вам. Могу вам сообщить, что сегодня я беседовал с мистером Беллом. На редкость упрямый и непокладистый молодой человек, пытающийся следить за мной; — рассмеялся он. — И могу вам сообщить, что он по уши влюблен в вас, — потешался он