Десять лет бывший землянин, ныне известный как Тим Ройс, прожил на Ангадоре. За это время он успел изведать многое. Клинки нимийских солдат и огонь Мальгромской крепости. Клыки тварей из пещер Харпуда, когти вампиров из Цветущих холмов. Ярость бури в Рассветном море. Но даже гнев огнедышащего дракона не сломил его. Сможет ли это сделать арена Териала, где бывший наемник примерит роль гладиатора?
Авторы: Клеванский Кирилл Сергеевич Дрой
копье со щитом, и на его кончике застыла целая армия тьмы. Воина буйствовали, неивствовствола в ожидании последнего, решающего удара. Константин вложил в этот выпад все свое «я», вложил мечты, сожаления, горечь утраты, на миг он сам стал ударом. Но столь же решителен был и Тим, его ветер дул ровно, напоминая собой тайфун, обрушившийся на прибрежные земли.
Но, порой, когда дух сражающихся так велик, все решает нечто прозаичное. Камень, неудачно подвернувшийся под стопу. Песок, предательски ослепивший на скоростном выпаде. Порыв ветра, резанувший по ушам и сбивший равновесие. Или то, что сабли вовсе не были цельным оружием, они были лишь спрессованными опилками. Лишь Грязными Клинками.
Удар, заставший и окутавшийся золотом, с треском прошел защиту, надломив щит и копья, разрывая их на две части. Черный Мифрил сделал свое дело и пронзил тело Тима Ройса. Глаза гладиатора, так и не понявшего что значит быть воином, расширились от удивления, когда его верные Лунные Перья распались на четыре части.
Волшебник падал на спину, а Константин лишь с силой вонзал клинок глубже, в конечном счете пригвоздив Ройса к земле, словно бабочку к натюрморту. Клинок вошел точно в сердце и взгляд Тим стал стекленеть. Жизнь покидала его. Седой Жнец, стоявший неподалеку, сладко потирал костлявые ладони. Сколько раз этот смертный уходил от его косы, сколько раз он выныривал из его мешка, но этой ночью все закончится и наглец, наконец, займет свое место в очереди перерождения.
— Я же говорил, это моя судьба, — устало произнес Константин, руки которого были залиты кровью и потом.
И лишь прозвучало слово «судьба», как взгляд Тима вдруг вспыхнул пламенем. Его правая рука взметнулась, выхватывая с земли отколовшийся сталактит. Обычный камень вдруг превратился в настоящее копье, навылет пробившее грудину Константина. Тот с удивлением смотрел на рану, переводя взгляд с друга и на подступившего Жнеца.
Императо покачнулся, неверяще хватая руками воздух, а потом упал рядом с поверженным другом. Он падал, но нашел в себе силы улбынуться. Его клинок был так близок к цели, он сам был так близок к цели. Но Ройса в очередной раз спасли — Черный Мифрил, металл способный рассечь саму судьбу, так и не смог преодолеть простой кулон. Жалкая металлическая лилия, оплетенная плющом — простецкий подарок Сильвии Сильверстоун, решил судьбу Тима Ройса.
Я лежал, будучи больше не в силах пошевелиться и чувствовал как уходит жизнь. Она таяла, как снег по весне, капли её утекали, позволяя мне насладиться неведомым доселе покоем и безмятежность. Впервые в жизни мне не надо было спешить, не надо было сражаться, не надо было бороться и терзаться. Все что мне оставалось — это ждать. Ждать, когда Седой Жнец наконец заберет меня с собой.
— Прощай, друг, — прохрипели рядом.
Я с трудом повернул голову и увидел погибшего товарища, не раз спасавшего мне жизнь, но чью жизнь я сам так и не смог спасти.
— До встречи, в следующей жизни, мой старый друг, — прохрипел я, а потом повернулся к своду.
Камни летели вниз, не выдержав нашей схватки, и их падение заставляло луну мерцать, словно подмигивая мне. В этот момент, я вспомнил все. Вспомнил и так же понял. Я понял слова Ушастого, понял его предсказания, понял слова Добряка, осознал смысл намеков Сонмара. Я вспомнил оперу и Старшего Маласа. Вспомнил картину, увиденную в замке Норманн, а так же слова старого графа. Я Вспомнил праздник Огня, дневники сумасшедших и Врата. Я вспомнил свое путешествие и способ того, как белый Мифрил превращается в черный. Я вспомнил Нимийскую компанию и Мальгром. Я вспомнил Мию и больше уже ничего не вспоминал. Пусть я понял все ответы на все свои вопросы, пусть я узнал все, что должен был узнать, но я лишь видел перед собой лицо улыбающейся красавицы.
Нет! Нет! Все не могло закончиться столь патетично, столь бульварной романтично! Нет, у этой истории точно должен быть другой конец! Конец, в котором все будут жить счастливо.
— Эй, — из последних сил я крикнул подмигивающей мне Луне. Теперь я мог это сделать ведь я — понял все. — Ты мне должна! Помни — ты мне должна!
Тьма приняла меня в свои нежные объятья.
С помоста взлетел ворон, скрываясь в ночном небе.
По дороге шел странник. Он был среднего роста, закутанный в изорванный плащ. Полы его широкой, залатанной шляпы, качались на ветру, а во рту красовалась травинка. Путник шел, немного пританцовывая, впрочем, это был лишь его легкий, пружинистый шаг.
Проедь здесь крестьянин или оседлый горожанин, и он бы не узнал этого странника. Никто и никогда не видел его плаща и шарфа, коим он заматывал
