Десять лет бывший землянин, ныне известный как Тим Ройс, прожил на Ангадоре. За это время он успел изведать многое. Клинки нимийских солдат и огонь Мальгромской крепости. Клыки тварей из пещер Харпуда, когти вампиров из Цветущих холмов. Ярость бури в Рассветном море. Но даже гнев огнедышащего дракона не сломил его. Сможет ли это сделать арена Териала, где бывший наемник примерит роль гладиатора?
Авторы: Клеванский Кирилл Сергеевич Дрой
и чуть мечтательно вздохнул, словно представляя себе что-то.
— А какая она — магия?
Я лишь приподнял уголки губ. Когда-то я спрашивал у всех про Летающие Острова, но стоило мне попасть сюда, и все спрашивают про землю. Если это не ирония, тогда я не знаю какой смысл можно придать этому слову.
— Разная, — ответил я пожимая плечами. — Бывает, что с её помощью спасают, бывает, что убивают и пытают. Бывает так, что чудо сотворят руками, а бывает разрушат все до основания и сожгут дотла. Разная, в общем, она.
Мы немного помолчали. Мастер думал о чем-то своем, а я слушал как мерно стучат молотки детей. Они, будто налаженные часы, отмеряли краткие отрезки времени. Порой отзвук железа по камню приходился на удар сердца и тогда по спине ползли мурашки, а тело невольно вздрагивало.
— Словно людей описал, а не магию, — вынес свой вердикт местный глава.
— Так ведь магия она как меч, — пожал я плечами. — Или как ваше зубило. Как её используешь, такой она и будет.
Мастер усмехнулся и чуть прищурился:
— Значит там, внизу, люди такие. Видно правильно Термун сделал, что остров наш поднял.
— Вам виднее. Это лишь моя вторая прогулка по Териалу. А учитывая все обстоятельства, можно и вовсе сказать, что первая.
— Думаешь у нас люди такие же? — с легкой ноткой угрозы, спросил скульптор.
Наверно, в этой ситуации, любой здравомыслящий человек ответил бы вовсе не то, что имеет в своих здравых мыслях. Но, как мы уже знаем, в большинстве случаев мое здравомыслие включалось только после инцидента. Если, конечно, включалось.
— Я много где побывал, Мастер, и могу с уверенностью сказать, что люди везде одинаковые.
— Уверен? — все так же щурился собеседник.
Я лишь вновь пожал плечами, а потом понял, что разговор срочно нужно спасать от всяких философских дебрей.
— Впрочем, — будто невзначай добавил я. — Мне все еще интересно — как вы это сделали?
Скульптор еще некоторое время щурился, а потом вдруг засмеялся, стуча по столу ладонью. От этих ударов, не буду лукавить, у меня волосы дыбом вставали, а цельную куски породы подпрыгивали на несколько сантиметров вверх. Но, как и в прошлый раз, я не стал обижаться, а попросту ждал пока истерика пройдет.
— Ты сейчас мне напомнил халасита в первый день, — наткнувшись на мой недоуменный взгляд, скульптор все же решил пояснить. — Посмотри на этих ребят. Каждый из них, только взяв в руки молоток, задал тот же вопрос.
— И какой вы дали ответ?
Мастер, почесав свою скандинавскую бороду, поднял руку, прося меня подождать. Он нагнулся, скрипя натруженными мышцами, больше похожими на отколовшиеся скальные валуны. Через мгновение на столе стоял маленький прямоугольник, рядом с которым лежали молоток и зубило.
— Таков был мой ответ, — мастер пододвинул ко мне рабочие принадлежности и сделал приглашающий жест. — Попробуй и узнаешь.
В левую руку я взял зубило, в правую молоток. И… в общем-то, так и остался сидеть, с непониманием глядя на кусок породы. Я даже не знал с чего начать, не говоря уже о том, что понятия не имел как идет процесс работы.
— Сложно, да? — с какой-то понимающей улыбкой, поинтересовался Мастер. — Сложно делать то, чего не понимаешь.
Я только кивнул.
— Ну так я подскажу. Все что ты хочешь найти, оно уже есть. Оно там, внутри, ждет тебя и надеется увидеть солнце. Тебе надо лишь срезать лишнее.
И вновь кивнув, я принялся за работу. Я приложил острый конец зубила к породе, занес молоток и сделал первый удар. Но инструмент, вместо того, чтобы сделать надрез, скол или хотя бы царапину, просто соскользнул вниз. От неожиданности я не успел разжать пальцы и те с оттяжкой проехались по породе. Глухая боль и струйки крови, струящиеся к запястью. С костяшек кожу содрало разве что не начисто.
— И как оно? — спросил скульптор.
Не ошибусь, если скажу, что ему все это явно доставляло некое извращенное удовольствие. Извращенное с моей точки зрения, так как для него все это было даже несколько обыденно. Просто очередной халасит, ничего не знающий ни о жизни, ни о работе.
Я только развел руками и вновь приложил инструмент к материалу. Уж не думали же вы, что меня остановит такая ерунда, как содранная кожа? Пожалуй, за все время пребывания на Ангадоре моя шкура изведала и куда более страшные ранения. Как-нибудь справлюсь.
И я начал справляться. Раз за разом опускался молоток на шляпку зубила. Раз за разом оно соскальзывало и я вновь кривился от все возрастающей боли. Но, как и всегда, я не, обращая на неё ни малейшего внимания, продолжал делать то, что считал нужным.
В какой-то момент, после того как мне уже было сложно держать сталь, выскальзывающую из влажной от крови ладони, зубило все же погрузилось
