Десять лет бывший землянин, ныне известный как Тим Ройс, прожил на Ангадоре. За это время он успел изведать многое. Клинки нимийских солдат и огонь Мальгромской крепости. Клыки тварей из пещер Харпуда, когти вампиров из Цветущих холмов. Ярость бури в Рассветном море. Но даже гнев огнедышащего дракона не сломил его. Сможет ли это сделать арена Териала, где бывший наемник примерит роль гладиатора?
Авторы: Клеванский Кирилл Сергеевич Дрой
в породу и на стол упал маленький осколок. Воодушевленный успехом, я вновь и вновь мерно отбивал потусторонний, не понятный мне ритм. Порой, с треском, откалывались зубчики, резво отпрыгивающие от стола куда-то к полу. Порой рука соскальзывала и тогда я либо сдирал кожу, либо бил молотком по пальцам. Но все же я не прекращал работу. Вовсе не потому, что она меня захватила или потому что я упертый баран. Просто мне было жизненно важно узнать ответ. Какое-то таинственное, неподдающееся описанию чувство, подсказывало мне, что я должен узнать его. Словно это был ключ к мистерии, в которую я невольно погрузился с головой.
А взгляд мастера из насмешливо вызывающего постепенно преображался. В тяжелых глазах проблескивали нотки уважения и солидарности. С каждым моим новым ударом, с каждой алой каплей, растекавшейся по дереву, преображая его в багровые тона, скульптор все отчетливее из надменного Мастера, превращался в воодушевленного «творца».
Я не знаю сколько времени я провел за этой несуразной пыткой, но в какой-то момент вдруг обнаружил что над головой сияют звезды, а на западе за горизонт уходит уставшее солнце. Как я уже говорил, небесное полотно было до того странным, что я уже давно отчаялся определить по нему хоть что-нибудь. Да и к тому же в данный момент меня больше волновало то, что появлялось в глубине породы.
Там, внутри, словно оживало что-то. Что-то, чему я еще пока не мог дать описания, чего никогда прежде не замечал, хоть и догадывался о существовании. Но тем не менее, с каждым новым ударом я чувствовал, как приближаюсь к этому неизвестному, но определенно — невероятному и волшебному «чему-то».
Я вновь занес молоток и вновь опустил его на зубило Раздался треск, в воздух взметнулась пыль, а я, онемевший, смотрел на то как на две части раскололся кусок породы, навсегда погребая под облаком пыли то, чему так и не суждено было родиться. В этот момент руки мои ослабли и из саднящих пальцев выскользнуло взмокший от крови стальной инструмент. Это был провал. И еще никогда в жизни я не испытывал такого всепоглощающего отчаяния от опознавания собственной неудачи.
— И как оно? — повторил вопрос сидевший напротив скульптор.
Я словно очнулся от сна. Встрепенувшись, огляделся и понял, что мы остались одни. В мастерской было пусто и лишь пыль, будто утренний туман, дрожала на оживающем ночном ветру.
— Сложно, — честно ответил я, смотря на свои распухшие руки, на которых кожу было сложно отыскать под коркой застывшей крови, смешавшейся со все той же белой пылью.
— Так и должно быть, — кивнул собеседник.
Он потянулся к расколотой породе, взял её в широкие ладони и прикрыл глаза. Как и в первый раз облако, висевшее в мастерской, задрожало, а потом лентами взвилось, оплетая могучей, натруженные руки. Но в этот раз Мастер не спешил. Он мял породу словно глину, ласкал её пальцами будто шею прекрасной любовницы. А потом вдруг подышал на нелепо гигантский кулак, составленный из двух рук.
Мгновение позже на столе оказалось каменное дерево. Оно было небольшим, не выше пяти шести сантиметров, но, боги, я мог поклясться, что четко различал каждую веточку, каждый нарост коры, каждый лист, танцующий на ветру. Да-да, конечно, мне лишь чудилось, но я видел, как дрожит каменная крона, как пляшут и шепчут ветки. Бесспорно, это была скульптора, но в то же время это было нечто живое, дышащее и тем опровергающее все мылимые законы этой безумной вселенной.
— Но как…
— Как я узнал, что ты хотел смастерить? Я мог бы сказать что понял это после первого удара, мог бы сказать что знал изначально. Но! Сейчас, когда уже почты скрылось солнце, не время для скучной реальности.
Мастер приподнял голову и мы встретились взглядом. Я уже видел старые глаза, но эти были старше многих, разве что глава Гладиаторов обладал более древними глазами.
— Что, если я скажу тебе, что внутри всегда жило это дерево. Оно звало, кричало о помощи, и ты невольно отозвался на его зов. Не ты хотел вырезать его, а оно спешило выбраться наружу.
— Тогда я ответил бы, что это лишь кусочек волшебной сказки, которые рассказывают матери своим детям на ночь.
— И был бы прав. Но, раз уж здесь не было магии, а мы уже давно не дети, то я расскажу тебе то, что ты должен знать и сам. Оно среди нас.
Признаюсь, я не много завис, пытаясь осмыслить сказанное.
— Оно среди нас? — переспросил я.
— Именно! — вздернул палец Мастер. — Куда бы ты не пошел, чтобы не делал, оно всегда будет рядом.
— Но что такое, это — оно?
Скульптор повертел головой, словно боясь, что нас могут подслушать, а потом, перегнувшись через стол, прошептал:
— Всё. Всё, всегда среди нас. Оно рядом. И даже в самой пустой комнате всегда будет всё.
Я отодвинулся,
