Десять лет бывший землянин, ныне известный как Тим Ройс, прожил на Ангадоре. За это время он успел изведать многое. Клинки нимийских солдат и огонь Мальгромской крепости. Клыки тварей из пещер Харпуда, когти вампиров из Цветущих холмов. Ярость бури в Рассветном море. Но даже гнев огнедышащего дракона не сломил его. Сможет ли это сделать арена Териала, где бывший наемник примерит роль гладиатора?
Авторы: Клеванский Кирилл Сергеевич Дрой
дежавю. Будто был уже этот разговор, словно я слышу и повторяю все те же слова. — Мне кажется, я что-то упускаю.
— Как и всегда, — улыбнулся Ник и посмотрел в зеркало заднего вида. Там я встретился взглядом с его голубыми блюдцами, которые Никита использовал в качестве магнита для противоположного пола. — Ты всё упускаешь главное, но оно уже рядом.
— Как говориться, — каким-то чужим, не своим голосом, произнес Том. И голос его терялся в тумане, просачивающимся в салон. Все завертелось, поплыло, кутаясь в дымчатое одеяло. — Если Магомед не идет к горе, то гора придет к Магомеду.
— Главное? — мне вдруг стало сложно говорить. Я словно проваливался в этот туман, летел куда-то вниз, а салон машины и лица друзей все отдалялись, пока не превратились в размытый туман, в неясные образы, танцующие где-то в вышине. Сам того не зная, я сделал шаг назад…
Я проснулся с тем ощущением, с которым наверно, просыпался каждый. Это было то самое чувство, когда ты вроде и помнишь свой сон, а вроде и нет. Общий смысл он вот — рядом, но стоит сосредоточить внимание хоть на какой-нибудь детали или общем событии, как все вдруг расплывается, размазывается, будто капля краски в чистой воде.
Пошлепав себя по щекам, я все же соизволил открыть глаза. Потом закрыть, открыть еще раз, снова закрыть и вновь открыть. Но какие бы манипуляции с веками я не проводил, а итог оставался один и тот же — вокруг была тьма. Не та тьма, которую можно наблюдать ночью, бредя по коридору, держа верный курс к холодильнику. А особая тьма, та, которая не рассеивается, сколько бы ты в неё не вглядывался. Вязкая, тягучая, пугающая, особая тьма, без намека на грядущий рассвет или самый бледный, но все же — проблеск.
Поднявшись на ноги, я словно слепой котенок стал шарится по окрестностям. Втянув вперед правую руку, я шел бездумно вперед и ровно через пять шагов наткнулся на стену. Дальнейшее было словно по учебнику — «Что делать, если вас похитили». Первым делом я надкусил ладонь и дождался пока в неё натечет достаточно крови.
Щедро смазав участок стены собственной кровью, я, как можно быстрее, держась за поверхностью сухой ладонью, пошел по периметру. Считал я шаги ровно до тех пор, пока ладонью не ощутил влажную жидкость. На всякий случай принюхавшись опознал в ней кровь. Шанс, пугающий шанс, что в этой комнате был кто-то еще, чья кровища сейчас на стене, все же был, но я его отмел как несущественный. Впрочем, это нисколько не помешало мне начать шарить руками на бедре.
Тут степень моего беспокойства, все отчетливее перерастающего в ужас, стала стремительно расти. На поясе было пусто, слишком пусто. Ни ножен, ни сабель, ни, что до глупого обидно — штанов. Пошарив руками по телу я быстро понял, что был в «чем мать родила». Беспокойство, резво откозырнув, мигом переросло в ужас. Если вам кажется, что оказаться одному в замкнутом пространстве, в полной тьме в одежде и без неё это одно и то же, то будьте счастливы и никогда не пробуйте на себе второй вариант.
Я был без оружия, без магии, без своей стихии, без одежды, совсем один в каком-то жутком, таинственном месте. Но, как это всегда бывает, я не стал слишком долго посыпать голову пеплом и искать способ дотянуться зубами до локтя. Когда прошла первая волна страха, облепливавшего спину пахучим потом, я принялся за вычисления.
Первым делом я выяснил что помещение всего десять квадратных метров, что было панически мало. Высоту я так узнать и не смог, так как сколько бы не прыгал, а потолка достать не смог. Следовательно, здесь было явно выше чем два с половиной метра. Что радует — я не в пещере. В рукотворных пещерах такие высокие потолки обычно не делают, высок риск обвала или затопления помещения газом.
Покивав самому себе, я стал искать центр помещения. Как говорит учебник похищенных имени Тима Ройса, нельзя давать похитителям морального преимущества. Ведь как-то, не знаю, как, но они обязательно наблюдают за мной. А, как известно, в таких ситуациях сломленный или просто испуганный человек всегда стремиться забиться в угол. Так что, дабы сохранить моральный паритет, я в наглую уселся в центре комнаты.
Скрестив ноги по-турецки, я стал заниматься тем, что хоть как-то могло помочь отвлечься от все поглощающей тьмы. Я начал петь. Удивительно, но каждый отзвук, каждая нота моего не самого чистого голоса, словно ножом проходились по ушам. В помещении было тихо, настолько тихо, что порой даже стук собственного сердца казался громом набатного колокола. Куда уж там до выкриков наемнических песен, весь репертуар которых сводился к попойкам, дракам и бабам, причем последним отводилось главенствующее место.
Покачиваясь на пятой точке, ощущая не самой кошерной частью тела почему-то теплый каменный пол, я все горланил
