Десять лет бывший землянин, ныне известный как Тим Ройс, прожил на Ангадоре. За это время он успел изведать многое. Клинки нимийских солдат и огонь Мальгромской крепости. Клыки тварей из пещер Харпуда, когти вампиров из Цветущих холмов. Ярость бури в Рассветном море. Но даже гнев огнедышащего дракона не сломил его. Сможет ли это сделать арена Териала, где бывший наемник примерит роль гладиатора?
Авторы: Клеванский Кирилл Сергеевич Дрой
вернусь я в ваш цугундер.
Малас еще немного посверлил меня взглядом, а потом обреченно покачал головой. В такие моменты у меня всегда закрадывалось подозрение, что он держит меня за сумасшедшего. Впрочем, он не так далеко ушел от истины в своих предположениях на счет моего рассудка.
Старик ударил тростью о помост и в тот же миг из жилого помещения два гвардейца вынесли здоровенный чугунный чан. Привстав на цыпочки, чем вызывав недовольство остальных гладиаторов, я заглянул вовнутрь. Там, что весьма подозрительно, плескалась кипящая смола. Черная пузырящаяся жижа, похожая на только-только поспевший кофе. Но не советую вам пить эту смесь, если, конечно, не хотите погибнуть в адских мучениях.
Подозревая худшее, я сделал шаг назад, так как плавать в этой штуке я не собираюсь. Видимо остальные бойцы разделяли мою позицию, потому как шаг мы сделали синхронно. Старик в очередной раз обреченно вздохнул и потер руки.
— Подойти и обмакните свое оружие в раствор.
Как это он легко срезал углы — кипящая смола у него теперь раствором называется. Но остиальных это не так смущало. Первым вперед вышел обладатель очень живописного копья, которое с легкостью сможет сделать из вас не менее живописное канапе.
Гладиатор встал вплотную к чану и уже потянулся руками к тесемкам чехла, как его остановил Малас.
— Не снимая ножен, — сказал он.
Гладиатор кивнул и недрогнувшей рукой опустил копье в смолу. В воздух повалил клубы пара, а уши защекотало отчаянное шипение. Я уже был готов увидеть загубленное оружие, которое будет необходимо чистить около недели, дабы вернуть ему боеспособность, но этого не произошло. Боец вытащил свое копье. Вот только вместо чехла на наконечнике красовался будто слепок из обсидиана. Черный, словно поглощающий лучи солнца, он намекал на что-то, что мне определенно не нравилось.
Следом за копейщиком последовал вечно мрачный обладатель ятагана. Его клинок постигла та же участь. Ножны обернулись черной породой, надежно удерживающей внутри холодную сталь. Третьим вышел держатель некоего подобия булавы. Последним к чану подошел ваш покорный слуга — Тим Ройс.
Я с неким извинение посмотрел на Лунные Перья, а потом резко опустил их в то, что сперва принял за смолу. Чан забурлил, зашипел, а через мгновение я почувствовал, как потяжелели сабли, обретая неприсущий им вес.
Вытащив сабли на свет, я немного покрутил их, позволяя солнцу обласкать обсидиан. И, когда удачно легли лучи светила, я увидел внутри, среди сеточки тонких прожилок, сталь оружия. Это несколько успокоило меня, но все же было стремновато.
— Теперь, когда приготовления завершены, попрошу за мной.
Старик легко спрыгнул, хотя — будто спланировал с помоста, а потом твердым шагом пошел ко входу в подземелья. Именно там, как я предполагал, нас держали в течении почти двадцати дней, пока мы не «прозрели». Гладиаторы, словно загипнотизированные мартышки, последовали за питоном, в роли которого выступал древний тренер. Я замыкал шествие, бережно держа на руках сабли.
Мы вступили на древнюю лестницу, ступени которой уже давно пошли сантиметровыми лестницами, а пауки сплели здесь не одну сеть паутин. Воздух был затхлый, вязкий и пах камнем. Это такой особый запах, который встречается в рукотворных грот и пещерах. Запах, не предвещающий ничего хорошего.
Когда-то, заглянув сюда, я подивился почему на шершавых, обваливающихся стенах нет факелов или хотя бы держателей для них, но теперь все встало на свои места. Тем, кто по своей воли входил в эти подземелья, свет был не нужен. Всего мгновение мне понадобилось для того, чтобы смотреть глазами Ветра. Именно так этот прием, или что это было, обзывал Старший Малас. Он любил повторять — «смотри глазами стихии, действуй руками стихии, дыши ею, будь её сердцем». Что означал этот возвышенно-пафосный бред не знал, казалось, даже сам старец.
В какой-то момент, а именно на шестьдесят пятой ступени, лестница уперлась в обитую железом дверь. И от этой двери тянуло таким животным страхом и ужасом, что все мы — бойцы Священной Крепости, мигом опустили ладони на оружие. По усмешке старца, я понял, что именно за этой дверью находилось то, что я уже которую ночь стараюсь забыть, как навеянный ночной кошмар.
Дверь уже давно осталась за спиной, но никто так и не отпустил эфеса или рукояти. Спиной я ощущал струящийся холодный пот, а сердце билось подобно испуганной певчей птичке, запертой в проржавевшей клетки. Нет, этот страх было невозможно спутать или подделать. А лестница извивалась, уходя все глубже.
Наконец мы остановились перед второй дверью, но, как можно догадаться — не последней. Я с подозрением глянул вниз, где так и не обнаружил конца спуску. Но что-то
