Десять лет бывший землянин, ныне известный как Тим Ройс, прожил на Ангадоре. За это время он успел изведать многое. Клинки нимийских солдат и огонь Мальгромской крепости. Клыки тварей из пещер Харпуда, когти вампиров из Цветущих холмов. Ярость бури в Рассветном море. Но даже гнев огнедышащего дракона не сломил его. Сможет ли это сделать арена Териала, где бывший наемник примерит роль гладиатора?
Авторы: Клеванский Кирилл Сергеевич Дрой
глотки, привычно пошедшая волна воздуха заставила слететь кусочек стружки с одной из лап манекена. В тот самый момент меня словно осенило — вот же он, секрет этого «меча». Оставалось только решить задачку. Но как бы я не изгалялся, а еще две попытки привели к закономерному итогу — крик, жижа, сон.
Так или иначе, теперь я не бросался с головой в этот кровавый омут, а смирно себе сидел, предаваясь мозговому штурму. Конечно я уже пробовал повторять движения старца, использовать свои, даже пытался призвать «Насмешку Ветра», собственную технику, но все было бесполезно. Без сабель в руках это было схоже с кривлянием умалишённого, а никак не разумными действиями бывалого наемника. Конечно можно смело заявить, что мои действия никогда не были разумными, но ситуацию это не исправит.
В общем, если быть откровенным, я оказался в полном и беспросветном тупике. Вертя саблю, закованную в обсидиан, я, подперев рукой подбородок, все пытался найти ключик к решению. Каждый раз, в каждой тренировке, был свой ответ на небольшой секрет. В первом случае нужно было почувствовать ветер и понять его суть, во втором — опустошить себя до состояния своей стихии, а потом наполниться её, разве что не сливаясь воедино. Но видимо сейчас все было не так просто. Я смотрел на черный обсидиан, жилками оплетший мою саблю, и ничего не понимал. Это был какой-то мудреный, хитро закрученный секрет.
В конце концов, я был склонен попытаться сжульничать и пройти испытание с такими саблями. Ведь, сколь бы они не были бы закованы в прозрачную породу, но Лунные Перья все еще оставались моим верным оружием. Что ж, задумано — сделано.
Поднявшись на ноги, я поднял потяжелевшие сабли и уже было сделал шаг вперед, как остановился словно громом поражений. Да чего там, в тот момент мне почудилось будто гром действительно поразил меня.
Ответ, он оказался таким простым, и таким сложным одновременно. Да и подсказка, как и всегда, лежала у меня прямо перед глазами. То, что хотел сказать старец, заключалось в сабле, окованной обсидианом. А именно — я и есть эта сабля.
Ведь какая бы помеха не стояла перед моим Пером, оно всегда оставалось оружием. Так же и я. Я сам и был оружием, только оружием, закованным в собственный обсидиан. Как можно догадаться, в его роли выступал страх.
Все что мне оставалось после осознания этого, «лишь» дотянуться до дна, и осознать нового себя, которому больше не нужно было держать в руках меч, чтобы сражаться на равных с вооруженным до зубов врагом. Если честно — легко сказать, но на практике это потребовало десятки литров крови, многие дни среди опостылевших агрегатов и пара кило жижи. Но тем не менее, все это время с моего лица не сходила бешенная улыбка, присущая каждому члены специального отряда, лучшей наемной армии, не знавшей не единого поражения. Если другими словами — самого крепко и острого меча, выкованного из сердец семи тысяч наемников.
На песке стоял все тот же боец, виденный мной ранее. Вот только теперь взор его стальных, серых глаз, не застилала черная повязка. Но, если приглядеться, становилось понятно, что «все тот же» не самая подходящая метафора. Если вглядеться чуть пристальнее, чуть внимательнее, то становилось понятно, что что-то изменилось в этом широкоплечем мужчине с обветренной, загорелой кожей.
Он будто зримо стал выше, ощутимо сильнее, да и выглядел несколько по-иному. Его поза — прямая спина, скрещенные на груди руки, показательно убранные подальше от сабель, подвязанных в ножнах тесемками, вскинутый подбородок и мерно вздымающаяся грудь, все это напоминало лишь одно — меч. Меч, который только и ждет когда его вынут из ножен и погрузят в отчаянную рубку с безумным, сильнейшим врагом.
Тяжело и призывно запел горн, а из клеток, стоявших тут и там, стали выбегать монстры. Из были десятки, даже сотни. Мелкие, в половину роста северянина, уродливые, напялившие застывшие маски демонических оскалов, сотворенные из глины големы, вот кем они были. В руках, подобных лапам, они держали острые, сверкающие на полуденном солнце кривые кинжалы. С трибун эти твари выглядели словно штормовое море, кольцом обступившее одинокую скалу, гордо и отважную глядящую в пасть самой бездны.
С замиранием сердца я следил за происходящем, в ожидании когда вылетят сабли из ножен и гладиатор окунется в битву с сотней врагов. Но тот не шевельнул и пальцем, лишь спокойно стоял, пока големы, на перебой визжа и крича, оглушенные жаждой крови, вложенной в них творцом, бежали дабы вырывать спокойно бьющееся сердце.
О да, это был совсем не тот человек, которого видел раньше. Он был спокоен в своем ожидании неминуемого конца, но любой, смотревший на песок, мог почувствовать, как сгущается
