Десять лет бывший землянин, ныне известный как Тим Ройс, прожил на Ангадоре. За это время он успел изведать многое. Клинки нимийских солдат и огонь Мальгромской крепости. Клыки тварей из пещер Харпуда, когти вампиров из Цветущих холмов. Ярость бури в Рассветном море. Но даже гнев огнедышащего дракона не сломил его. Сможет ли это сделать арена Териала, где бывший наемник примерит роль гладиатора?
Авторы: Клеванский Кирилл Сергеевич Дрой
так высоко, как не мог мечтать даже в своих самых смелых грезах…
К первым звездам, карета замерла на небольшой площадке. Там, среди многочисленных, явно сбитых на скорую руку, домиков и будки, находился подъемник, ведущий в шахту. Константин, поморщившись, резко распрямился, хрустя позвонками. В бытность наемником, он мечтал об удобствах кареты, разминая затекшие ноги и натертый зад. Теперь же он вожделел седло из плотной кожи и стремена под каблуками ботфорт.
— Мы прибыли, Ваше Величество, — с предвкушением в голосе, возвестил Гийом.
Правитель страны не стал ехидничать и указывать что это и без подсказок ясный факт, он просто смело пошел к подъемнику.
Вокруг стояла тишина. Не та, которая наступает когда в горнице гаснет свет и все отходят ко сну, и не та, которую хранит разбойный люд, сидя в темной засаде, а особая тишина. Вязкая, немного затягивающая и одновременно с этим — отпугивающая. Такую тишину вы всегда найдете на кладбище или на недавнем поле брани. Это была мертвенная тишина.
— Что здесь произошло? — спросил Константин, закрывая дверь подъемника за другом своего отца.
— Увольнение рабочих, — немного жестко, ответил Гийом.
Еле слышно скрипел механизм ворота, стравливающего тяжелые канаты, на которых еле ощутимо покачивался подъемник. На разумных опускалась темнота, разгоняемая лишь двумя факелами. Наверно, будь здесь один из приближенных, то он мигом заметил бы, что Константине не подобает держать факел. Впрочем, ни один из них не знал, что мог сделать их Император, когда для того была необходимость. А если честно, то этого не знал и сам Иператор, он просто делал то, что нужно, и когда это было нужно.
— Сколько их было?
— Двести семь человек.
— Двести семь поданных, — повторил бывший принц, понуро качая головой. — Двести семь моих подданных.
— Я бы предложил вам казнить меня, — спокойно произнес волшебник. — Но, боюсь, палач не успеет к действу.
Император промолчал. Когда-то он полагал, что многое на свете можно решить словом, сейчас, повзрослев, он понимал, что куда как большее может сделать молчание. Да и вообще, будучи правителем, очень удобно — молчать. Приходит к тебе челядь, ты молчишь, они дрожат, думаю, что правитель гневается или размышляет. Приходит дворянин с просьбой — молчишь, а он думает, что его раскусили и вот уже вскорости казна получает дарственную. Да, в последнее время Константин так много молчал, что разговаривать ему было уже не удобно. Он даже начал понимать Молчуна.
Спустя примерно четверть часа, смертные наконец оказались в рукаве шахты. По стенам, опытный горняк, мигом бы различил следы выработанной под чистую золотой жилы. А вот опытный следопыт, напротив, нашел бы признаки недавней бойни, в которой словно свиней, зарезали чуть больше, нежели две сотни людей.
В последний раз скрипнули канаты и подъемник замер. Император чуть дрогнувшей рукой открыл хлипкую дверцу и пропустил вперед советника. Волшебник, ответив кивком головы, потушил факел и в ожидании уставился на своего повелителя. Тот же, положив правую руку на гарду бастарда, затушил факел, чиркнув им по стене, оставляя на неё широкую подпалину. К тишине добавился еще и вязкий, смоляной мрак.
Минуло несколько долгих, несколько пугающих секунд, и рукав засветился мерным, даже нежным сиянием. С ладони волшебника срывались крылатые шары, сотканные из нитей света. Они, порхая подобно бабочкам, устремились в самые темные уголки, порхая в отступившей тьме.
— Немного авантюрной романтики нам не повредит, — чуточку грустно улыбнулся Гийом.
— На ваше усмотрение, — спокойно ответил Константин, так и не убравший руки с гарды.
— Прошу, Ваше Величество, следуйте за мной.
И герцог, немного постояв и полюбовавшись на свое творение, пошел по освещенной дороге. Император, сжав рукоять верного меча, побывавшего во многих славных и не очень битвах, поспешил следом. Порой Константин, подобно маленькому ребенку, разевал рот, разглядывая какой-то причудливый барельеф, чудом не пострадавший от работ шахтеров.
На нем он видел самые разные картины, но зачастую там присутствовал один и тот же персонаж. Это был какой-то странный человек с повязкой на глазах, какую носят слепые, не желая смущать людей своими невидящим глазами. В руках слепец держал простенький посох и некий кристалл, опутывающий самых разнообразных монстров.
— Это он? — наконец решился задать вопрос правитель, когда за спиной оставался уже почти километр породы.
— Да. Это он. Первый из Проклятых.
Константин обернулся и внимательно вгляделся в застывшее лицо человека, основавшего род, который и до селе фигурировал в страшилках и байках. Первый из
